– Капризом, мистер Стерн. – Де Витт паже не потрутся скрыть пренебрежение в голосе. – Вы знаете, что это не одно из обычных ваших дел. Мы обсуждаем не несколько несчастных сотен тысяч долларов, оставленных по завещанию какого-нибудь галантерейщика. – Его усики образовали узкую, прямую линию над тонкими губами. Он что, их красит? – подумала Алекса,– Мы говорим о состоянии Баннермэнов!
Стерн выпрямился. Глаза ею сверкнули.
– Не тычьте мне «галантерейщиком», де Витт! – рявкнул он, – Я знаю, на что вы намекаете, н не потерплю это от какого-то кабинетного юриста с Уолл-стрит, который не вел ни одного процесса уже не один десяток лет!
Де Витт надулся как рассерженный индюк.
– Я ни на что не намекаю, мистер Стерн. Я глубоко уважаю ваших коллег. Некоторые из наиболее ценных моих сотрудников…
– Замолчите! – голос Алексы прозвучал так громко, что удивил ее и оглушил Стерна и де Витта. – Вы оба! Я не заинтересована о деньгах.
Наступила тишина. Де Витт полузакрыл глаза, словно погрузившись к свои мудрые мысли, и разглаживал усики. Стерн бросил на нее сердитый предупреждающий взгляд.
– Ради Бога. Алекса, позвольте говорить мне, – взмолился он.
– Нет. Я вышла замуж за Артура не из-за денег. Я вышла за него, потому что он меня просил… потому что хотел этого. Семье Баннермэнов и мне придется сосуществовать друг с другом.
– Вот как? – Взгляд де Витта блуждал по кабинету, словно что-то ища, – задержался сначала на полуоткрытой двери в конференц-зал, затем вернулся, чтобы мрачно упереться в лицо Алексы, – Мистер Стерн имеет полное право защищать ваши интересы, молодая лепи. За это вы ему и платите. Но вам лично по средствам продолжать борьбу через суд? Не говоря уж о потере времени, о сложностях, об огласке.
– Это не ваше дело, – отрезал Стерн.
– Верно. Но я – разумный человек. Говоря прямо и без предубеждения, независимо от позиции, которая будет занята в будущем, семья тоже готова вести себя разумно. Судебный процесс как ведение военных действии – последний и самый дорогостоящий способ разрешать споры. Полюбовное соглашение всегда лучше, чем передача дела в руки судьи н присяжных, особенно когда затронуты семейные интересы. Я могу убедить их быть щедрыми, при определенных условиях. Очень щедрыми.
– Какие же это условия, мистер де Витт? – спросила она, упредив вмешательство Стерна.
– Так называемое новое завещание, конечно, должно быть снято с повестки… для начала.
Стерн снова бросил на нос предупреждающий взгляд.
– Не думаю, что моей клиентке следует это комментировать.
Де Витт громко откашлялся.
– Да, конечно» – сказал он, – Для этого существуем мы, юристы. Чтобы обсуждать различные щекотливые вопросы.
Апекса с трудом сдерживала нетерпение – и ярость. Ее раздражало, что ее называют то «молодой леди», то "моей клиенткой". Она не видела ясно своего будущего – возможно, ей придется завоевывать его шаг за шагом, но она не собиралась сдаваться без борьбы.
– Я здесь не для того, чтобы торговаться, мистер де Витт, – твердо сказала она, – я хочу встретиться с родными Артура. Поговорить с ними. Не через адвокатов. Липом к лицу. Рассказать нм, что было у Артура на уме.
Де Витт был ошеломлен.
– Это вне обсуждения.
Вынести этого она уже не могла. Встала, собрала свои вещи и повернулась к де Витту:
– Тогда нам больше не о чем говорить. В таком случае я обращаюсь к прессе.
К се удивлению, это сработало. Кадык де Внтта задергался. Она явно попала в точку. Семья Баннермэнов смертельно боялась огласки. Следует запомнить это на будущее. Она не могла не заметить, что и сам де Витт страшно испугался. Кого? Роберта? Старой миссис Баннермэн? Почему?
Глаза де Витта забегали.
– Вы ведь не сделаете того, правда? – голос его звучал полуприглушенно. – Шумиха в прессе? Что бы сказал Артур?
– Понятия не имею. Если они не проявят благоразумия, я собираюсь поведать свою историю миру – все, что мне известно.
Ей было нелегко повышать голос, особенно на человека, годящегося ей в отцы. Однако земля не разверзлась, дабы поглотить ее, на де Витта же ее вспышка произвела впечатление.
– Я подумаю. – неохотно сказал он. – Большего я обещать не могу. Это зависит не от меня.
– Я не собираюсь ждать долго, мистер де Витт. Мысль о пресс-конференции нравится мне не больше, вам, и я не хочу доводить дело до суда – если вы меня не принудите. Но я не собираюсь сидеть сложа руки и позволять обращаться с собой как с продажной девкой.
– Двадцать четыре часа, де Витт, – бросил Стерн. – После того я собираю документы, чтобы, представить полную и всестороннюю финансовую информацию для моей клиентки. И созываю пресс-конференцию, чтобы сообщить о ее замужестве с Баннермэном.
Де Внтт встал.
– Я сказал, что подумаю!
Стоя, отметила Алекса, де Внтт выглядел гораздо более впечатляюще. Над ней он возвышался как башня. Проводив ее к двери, он пожал ей руку.
– Благодарю, что зашли побеседовать, молодая леди.
Она посмотрела прямо ему в глаза – или настолько прямо, насколько могла, учитывая его преимущество в росте.
