С невероятным чувством облегчения Поппи еще раз вспомнила весь ход событий, глядя на них по-новому. Все казалось теперь таким ясным и понятным – она просто не могла представить, как не понимала этого раньше. Конечно, Фелипе по-прежнему любит ее, но он нуждается в деньгах Энджел! О, бедный, бедный Фелипе! Неужели он не понимает, что с такой любовью, как у них, им не нужны деньги? Они смогут… она поможет ему… конечно, должен быть выход…
Она беспомощно взглянула в окно. Париж неожиданно показался ей тюрьмой, и она не могла дождаться той минуты, когда вернется назад и увидит Фелипе; ей хотелось сказать ему, что нет необходимости жениться на Энджел, что она любит его и знает, что он все еще любит ее, что все будет хорошо.
Оставалась всего одна неделя до свадьбы, когда поезд вез их назад в Венецию, и Поппи думала виновато об Энджел, с ее победным роскошным свадебным платьем и необъятным приданым, упакованным в огромные дорожные сундуки в багажном вагоне, и о ее планах на будущее, которые уже безудержно срывались с ее губ. В конце концов, говорила себе Поппи, – разве не лучше для Энджел не выходить замуж за человека, который не любит ее? На вокзале Санта-Лусия в Венеции она молча отвернулась, когда Энджел скользнула в ожидавшие ее руки Фелипе, только на этот раз она ощущала жалость, а не ревность.
Роскошное приданое Энджел, ее необъятные сундуки и чемоданы заполнили всю ее комнату, и ей пришлось перебраться в другую.
– Все изменится теперь, Поппи, – говорила она серьезно, когда все новые и новые сундуки, чемоданы, шляпные коробки и коробки с обувью несли через холл. – Помнишь, когда ты впервые появилась на ранчо Санта-Виттория? Мама приготовила тебе отдельную комнату, но ты сказала ей, что хочешь быть вместе со мной. Ах, Поппи, я только сейчас поняла, что мы больше уже никогда не будем жить вместе в одной комнате и я буду так скучать по тебе. Мне будет не хватать всех наших секретов, нашей глупой девичьей болтовни в темноте. Все случилось так неожиданно, что иногда меня это пугает. Поппи, обещай, что вернешься назад в Италию навестить меня. Я не смогу без тебя.
Расплакавшись, она порывисто обняла Поппи.
– Я так люблю Фелипе, – всхлипывала она, – но тебя я тоже люблю. Дом и Калифорния кажутся мне такими далекими сейчас.
– Не плачь, Энджел, – проговорила Поппи успокаивающе, – все будет очень хорошо, вот увидишь. Может быть, это будет немножко не так, как ты ожидаешь, но это к лучшему.
Энджел взглянула на нее озадаченно.
– Что ты имеешь в виду?
Поппи пожала плечами, отвернувшись, чтобы не видеть ее вопросительного, прямого взгляда.
– Ох, я не знаю… просто иногда вещи не таковы, какими кажутся, и люди совершают поступки под влиянием очень странных мотивов…
– Поппи, ты говоришь загадками, – закричала окончательно сбитая с толку Энджел. – Но что бы ты ни имела в виду, я буду скучать по тебе. И Грэг… – добавила она расстроенно. – Как грустно, что он не смог приехать на свадьбу – папа сказал, что кто-то был должен остаться дома, чтобы присматривать за ранчо.
– Ну ничего, – добавила она, немного повеселев. – Я увижу его, когда мы будем дома в наш медовый месяц.
Бедная Энджел, подумала Поппи, когда та исчезла с последними свертками в коридоре, бедная, бедная Энджел, я не хочу причинить тебе боль. Подойдя к зеркалу, Поппи стала рассматривать свое отражение, потирая руками щеки, чтобы вернуть им румянец, и убирая нерасчесаные волосы в прическу. Покажется ли она Фелипе красивой после Энджел?
Вся неделя была посвящена разнообразным вечерам и приемам, но теперь вместо того, чтобы избегать Фелипе, Поппи старалась быть поближе к нему, ловила его взгляд через стол, стремилась мимоходом коснуться руки; она смотрела на него украдкой, и легкая улыбка дрожала в уголках ее губ, ее голубые глаза говорили красноречивее слов…
Дядя Умберто – высокий, безупречно одетый горожанин, впервые в этом году открыл двери палаццо Ринарди в качестве хозяина званого вечера. Целая армия рабочих и уборщиков трудилась, не покладая рук, чтобы привести в порядок дворец и подготовить его к балу и грандиозному роскошному приему в честь бракосочетания, которое должно было состояться через два дня. Более чем четыре сотни избранных гостей были приглашены на это торжество. Длинные окна палаццо пылали светом тысяч свечей, отражаясь волшебной сказкой в залитых лунных светом водах Гранд Канада – именно так, как рассказывал Поппи Фелипе.
Поппи была в отчаянии – у нее так и не было возможности поговорить с Фелипе наедине. Бедный Фелипе, думала она, когда поднималась по ступенькам наверх – туда, где он ждал, чтобы поприветствовать своих гостей. Он вынужден жениться на девушке, которую не любит, чтобы спасти свое наследие. Но она избавит его от всего этого. Она спасет его. В ее глазах был отчаянный блеск, когда она улыбалась ему, и сердце ее тоскливо замирало, потому что она не могла не помнить о том, что они не обменялись ни единым интимным словом с того самого чудовищного вечера в консульстве, когда его взгляд словно стер ее с поверхности земли. Его земли.
