Орландо, дерьмо! – думал он, когда положил трубку. – Ты живешь в полном соответствии со своей репутацией, ты не пропадешь, парень!
Лючи, нахохлившись от холода, сидел в своей большой золотой клетке, пока Майк ехал по довольно мрачной дороге по направлению к вилле Кастеллетто. Потом он остановился и стал ждать, когда приедет агент с ключами. В воздухе чувствовался запах сжигаемого дерева и неуловимый холодок восточного ветра, обещавшего снегопад, голые сады казались застывшими и безжизненными, и трудно было поверить, что живительные соки весны просто спят в их почерневших ветвях и стволах.
– Ну давай же, черт побери, – мрачно процедил Майк, наблюдая, как синий «пежо», еле-еле тащившийся по раскисшей дороге, наконец припарковался рядом с его «фиатом». Из машины вылез мужчина с цветущим лицом в тяжелом твидовом пальто и запер все дверцы. Господи, да кому придет в голову угнать его тачку, подумал Майк раздраженно; вилла находилась в уединенном месте на вершине холма. До ближайшей деревни было три мили; Майк останавливался там купить немного продуктов:
кофе, молоко, хрустящий хлеб прямо из печи хлебопека, большой кусок пармезанского сыра, ветчину и несколько бутылок доброго красного вина. Словом, хватит на случай небольшой блокады, если начнется снегопад и отрежет его от мира на вилле Кастеллетто.
– Мистер Престон? – окликнул его цветущий человечек. Черт побери, а кого еще он ожидал увидеть, думал мрачно Майк, продрогший от получасового ожидания на холоде.
– Извините, я опоздал, – сказал человечек, спеша по дорожке. – Но меня задержали в офисе. Меня зовут Фабиани. Я привез ключ.
Он боролся с огромным замком, пока наконец тот поддался, и Майк, прихватив клетку с Лючи, вошел внутрь. К его удивлению, на вилле было тепло.
– Мистер Либер велел мне поддерживать в доме постоянную температуру, сэр, – сказал ему Фабиани. – Здесь все еще много ценных антикварных вещей из наследства Мэллори. Мистеру Либеру также пришлось произвести кое-какой ремонт – крыша местами пришла в негодность, и, без сомнения, вы заметите пятна на потолках, но теперь они законсервированы. Система отопления приведена в порядок—за ней теперь следит специальный человек, приходящий каждое утро из деревни, а его жена прибирает в доме пару раз в неделю.
Прижимая к себе необъятную клетку с попугаем, Майк проследовал за агентом по запыленным комнатам на первом этаже в просторную кухню со старинной железной плитой.
– Тот человек следит, чтобы она работала, – сказал он Майку, когда Тот посмотрел на плиту с сомнением. – Но я не могу гарантировать. А теперь пойдемте наверх. Его жена приготовила для вас постель, и я думаю, вам будет здесь вполне удобно, по крайней мере, вы сможете без проблем провести несколько дней.
Распахнув пару дверей, он отступил назад, пропуская Майка.
– Я полагаю, это была комната мадам Мэллори, сэр, – проговорил он.
Майк поставил клетку с попугаем па стол около окна, взглянул сначала на сад из высокого окна, а потом на огонь, весело потрескивавший в камине, рядом с которым стояло глубокое уютное кресло и маленькая резная скамеечка для ног. Он смотрел на большую одинокую кровать с занавесями из серо-голубого шелка – и на попугая, представляя себе молчаливые, зябкие ночи, когда они были только вдвоем… Поппи и Лючи… Наверное, попугаю знаком каждый предмет в этой комнате, каждый уголок, он знал, как она выглядит, когда теплый летний солнечный свет струится в окно, или холодный лунный луч растворяется в январском полумраке; он знал запахи комнаты, аромат духов Поппи, благоухание цветов, долетавшее с клумб у окна, дурманящий аромат лаванды в летней кипени… Майк смотрел, как попугай вытянул шею, разглядывая комнату, словно наконец он вернулся домой и знал, что Поппи вот-вот выйдет ему навстречу…
Майк проводил агента до входной двери.
– Спасибо большое за помощь, синьор Фабиани, – сказал он. – Я уверен, что с большим удовольствием проведу здесь несколько дней. Я оставлю ключ у человека, присматривающего за домом, когда соберусь уезжать.
А потом он отправился опять наверх – в комнату Поппи.
Лючи наклонил голову набок, словно не мог дождаться, когда услышит легкие, такие знакомые шаги…
– Ну что, Лючи, о чем думаешь? – спросил Майк, встав напротив камина, согревая озябшие руки. – Наконец-то мы здесь. И здесь мы найдем Поппи – настоящую Поппи. Я чую это нутром.
Он с надеждой посмотрел на попугая, словно ожидая, что тот что-нибудь скажет, но Лючи просто склонил голову набок и уставился на него непроницаемым топазовым глазом.
– Ну что ж, пусть все будет как есть, – сказал Майк со вздохом.
