Богатые — такие разные. Том 2 полностью

— По-прежнему ли вы смотрите на женщин, как на мясо в мясной лавке?

— Можете в этом не сомневаться! — добродушно ответил я, понимая, что она меня дразнит, но подозревая, что ей стоит больших трудов выглядеть такой горячей.

И подумал, что с ее стороны очень мило так об этом заботиться, хотя мы вовсе не были такими уж близкими друзьями.

— Вы, разумеется, не прочь выпить, — заметила она и быстрым движением сорвала белоснежную салфетку с ведерка со льдом, из которого торчало горлышко большой бутылки шампанского, обещанной мне в день смерти Пола.

— О, вы не забыли! — восхищенно воскликнул я.

— Разумеется! Откупорьте ее, Стив. Мужчины открывают бутылки шампанского куда лучше, чем женщины!

— Разумеется!

Я давно не слышал такого лестного замечания. Ломая сургуч на пробке, я подумал, что европейским женщинам действительно есть чем гордиться.

Шампанское было прелюдией к замечательному вечеру. Громадную бутылку мы одолеть не смогли, но съели всю икру, прежде чем отправиться на такси в «Савой», где продолжили обед в кабинете с окнами на реку. Дайана явно была здесь завсегдатаем, так как метрдотель встретил ее глубоким поклоном и тут же усадил нас за лучший стол у окна. Мы заказали шотландскую семгу в качестве рыбной закуски, а потом у меня потекли слюнки от одного перечня в меню красных вин, и наконец, я выбрал шато латур 1920 года к ростбифу. Я заметил, как Дайана удивилась моей способности со знанием дела обсуждать с официантом достоинства вин. Американцы были знамениты тем, что совершенно не разбирались в винах, и именно поэтому Пол заставил меня тщательно изучить эту область, когда мы с ним были в Англии. Это входило в его планы создания у англичан впечатления, что я цивилизованный и достойный их собеседник.

Мы покончили с закуской и в ожидании горячего обменивались новостями.

Мы непринужденно болтали. Я демонстрировал свои лучшие английские манеры и упивался ее утонченным английским произношением. Она говорила о том, что делает довольно большие деньги — естественно, я не проявил бесцеремонность американца, спрашивающего о конкретных суммах, что салон работает ужасно хорошо, и она только что приобрела еще один склад, что оборот расширялся, и что все это «хотя изнурительно, дорогой, но достаточно увлекательно». По-видимому, у ее приятельницы Гэрриет был большой дом, там проводились все деловые приемы. Но раз в месяц они собирались по-домашнему в Мэллингхэме. «Это божественно, дорогой, все обожают этот дом», — а иначе она просто его не видела бы, так как была слишком занята в Лондоне этими мерзкими деньгами. «Это так вульгарно, дорогой, но что поделаешь? Попадаешь в эту механическую мельницу материализма, из которой просто не можешь вырваться». Да, она была в своем роде социалисткой, «но будем честными, дорогой, быть богатым дело довольно тяжелое, и в этом когда-то убедился Вэббс, не говоря уже о Ленине, Троцком и об этом ужасном Сталине…» И уж если говорить о коммунистах насколько случайной была случайная смерть Брюса Клейтона, и что в действительности произошло в банке на Уолл-стрит, когда холодный, спокойный, собранный Теренс О'Рейли вдруг решил истребить всех оказавшихся в поле его зрения?

Я выпил за день немало, но по-прежнему сохранял ясность ума. И выдал ей историю, известную моим партнерам, допустив, что О'Рейли был дерзким заговорщиком, а вовсе не религиозным фанатиком.

— А когда к ним всем примкнул Грэг Да Коста?

Я рассказал ей о пассивной роли Грэга.

— Но если деньги дал им не он, то кто же?

Я взвалил ответственность за это на советское правительство и уже начинал нервничать, когда она лучезарно улыбнулась и безмятежным голосом проговорила:

— Ну, а теперь, когда все кончено, Стивен, дорогой, не могу ли я получить обратно документ о праве собственности?

— Что за документ? — с облегчением переспросил я, радуясь, что она проглотила версию об иностранном правительстве.

— На право собственности, Стив. Документ, согласно которому Мэллингхэм был передан во владение Полу.

— А-а! Увы, Дайана, простите меня, но он никогда к вам не вернется.

— Как! — вся утонченность ее манер рассыпалась прахом.

— Погодите, я думаю, произошло следующее… — Я чувствовал себя виноватым в том, что совершенно забыл об этом проклятом документе, и храбро пытался объяснить, как обстояло дело. — Барту Мейерсу, который погиб вскоре вслед за Полом, было поручено уничтожить всю частную переписку Пола, находившуюся в секретных досье в подвальном сейфе. У меня нет никаких сомнений в том, что…

— Он сжег соглашение о Мэллингэхэме вместе с моими письмами к Полу. — Она пришла в неистовство. Потом внезапно сделала над собой усилие, стала снова прямой и естественной. — Но, Стив, что же мне теперь, черт побери, делать? Я должна довести это дело до конца. Может быть, мне следует обратиться к Корнелиусу…