В основу киноромана «Богатые тоже плачут» положен одноименный телесериал, почти год привлекавший внимание многомиллионной аудитории. Это история современной Золушки. Героиня романа Марианна Вильяреаль превращается из полуграмотной деревенской девушки в знатную богатую сеньору. Однако на её долю выпадает немало испытаний: смерть отца, изгнание из родного дома, переезд в огромный город, чужая семья, отторгающая её, первая любовь и невозможность связать свою судьбу с любимым человеком, гибель близкой подруги, долгожданное замужество и разрыв с мужем, потеря ребенка, безуспешные поиски его на протяжении семнадцати лет. Пройдя все испытания, Марианна остается верной себе. Это удивительно цельный, добрый человек.Создавая кинороман «Богатые тоже плачут», авторы стремились сохранить атмосферу фильма.
Порыв холодного ветра распахнул окно. Стужей обдало лицо и руки больного.
– Ирма, прошу, закрой его, меня знобит. Сегодня что-то особенно не по себе, – тихо попросил Леонардо.
– Да тут у тебя совершенно нечем дышать, такой мерзкий запах, фу! – поморщилась женщина, изобразив на лице гримасу отвращения.
– Все равно, сделай это для меня – попросил он еще раз. – Закрой. И дай выпить.
– Бог мой, Леонардо, помилуй, ты сегодня только и делал что пил. А ведь завтра… Помнишь, какой день завтра? – Ты должен быть абсолютно трезвым, как стеклышко, чтобы подписать документы на продажу зерна.
– Ирма, у тебя нет сердца. Пощади. Ты же знаешь, я не усну без этого – голос больного осекся. – Ну, хоть глоток!
Но Ирма уже не слушала мужа. Ее давно перестали трогать страдания и муки почти не встававшего последние недели Леонардо. Равнодушно отвернувшись, она пошла к двери, прямая и стройная, молодая и привлекательная. Ее теперь мало заботили муки немощного, спившегося мужа, и она считала дни, когда наконец все это кончится.
Леонардо привык и к этому, привык, что единственным человеком, проявлявшим сочувствие и нежность, стремившимся облегчить его душевные и телесные муки была дочь от первого брака, его Марианна.
Сколько прошло времени, он не знал, – и потерял ему счет. Может одна минута. Может, час. И вот уже ее заботливые легкие руки вытирают испарину на его лице, отогревают замерзшие руки. Она подносит поближе к его лицу миску с горячим бульоном, осторожно ложечкой раздвигает пересохшие губы отца.
– Господи, папа, да кто же это оставил окно открытым? На улице ужасный холод!
– Ты же знаешь, дочка, Ирма не выносит запаха алкоголя.
– Но ведь ты болен, тяжело болен и не можешь встать с постели, – говорит она сквозь слезы.
– Ее можно понять и простить, дочка. Ирма выходила замуж за молодого и здорового мужчину. А теперь кто я… развалина.
Глаза Марианны наполнились слезами. Как хочется ей утешить больного отца, успокоить, уверить в своей преданности, любви. Голос девушки прерывается от волнения.
– Перестань, папа, ты совсем еще не старый. Ты у меня умный, красивый. Ты не виноват в своем несчастье.
– Ты не права, дочка, никто, кроме меня, не виноват. Я парализован, жалок. И никогда не был сильным, не мог бороться за место под солнцем. Обстоятельства всегда были сильнее меня. Вот я и искал спасения в этом проклятом зелье. Сначала удавалось, забывал обо всем. Даже о тебе, моей маленькой дочке. Как я теперь жалею об этом, если бы ты знала. – Каждый раз, глядя на тебя, думаю: зачем родился, зачем живу? Только горе тебе от меня.
– Не говори так, папа! А то я сейчас разревусь. Не родись ты на свет, и меня бы не было. Представь, я счастлива, что живу здесь, на нашем ранчо, по утрам гуляю в поле, любуюсь цветами…
– Тебе так мало нужно, дочка моя дорогая, чтобы быть счастливой.
Марианна бережно поднесла ложку к лицу больного, он поморщился, но чтобы не расстраивать дочь, делал через силу несколько болезненных глотков.
– Все! Больше не могу, Марианна. Спасибо. – Губы его сжались. – А теперь прошу: принеси немного выпить. Там, на кухне, должно быть, осталось что-то в графинчике…
Марианна решительно встала.
– Нет, нет, папа, и не проси. Не принесу. Отдохни немного. Закрой глаза и постарайся заснуть. Спокойной ночи, дорогой.
С тех пор как окончательно слег Леонардо, все дела по управлению хозяйством свалились на плечи Ирмы. Но это не тяготило женщину, наоборот она, чувствовала себя, как рыба в воде – все увереннее, с немилосердной жестокостью отсчитывая дни, когда станет полноправной и единственной владелицей ранчо. День начинался с разнообразных хлопот по дому, проверки счетов. Хорошо, что рядом был верный неизменный помощник, кузен Диего. И у него, знала она, были свои виды на будущее. Свои планы, где не последнее место отводилось ей, Ирме. Вот и сегодня утром, наметив предстоящие дела, не скрывая и не таясь от Марианны, обсуждали они происходящее в доме.
– Твой муженек уже проснулся? – осведомился Диего.
Дрогнули в кривой усмешке губы Ирмы:
– К сожалению.
– Потерпи, – успокаивал Диего. – Думаю, немного осталось. Последний приступ его почти доконал: в инвалидной коляске и то сидеть не в состоянии.
– Все! Больше не могу. Каждый день жду: вот, наконец, отмучилась. Но не тут-то было. И еще эта замарашка несчастная, Марианна. Сколько можно выносить ее?.. Ах, дорогой, где же ты был раньше? – Ирма нежно обняла Диего за шею, прильнула щекой к его щеке.
– Ну, ты бы все равно вышла за Леонардо, ведь у него есть то чего у меня нет – богатство.
– Богатство, говоришь? А где оно? Живем, словно нищие. Все должны скрывать, таиться…
– Ну Ирма, ты же сама убедила мужа в том, что деньги давно кончились и даже нечем заплатить прислуге. Знаешь, мне иногда кажется, что тебе просто нравится нищенствовать в этой помойке, плохо одеваться, изображать из себя бедную.
– Ты, очевидно, забыл, Диего, почему я так веду себя?