напропалую! Гетман убьет меня! Как-нибудь уж хоть вы защитите!» ' .
В сопровождении мещан Хмелецкий вошел к Хмельницкому.
«А табор де?»—вскричал гетман, увидя козака из-под Верестечка.
«Згже чорты узяли табор. Утеклисьмо з табора»,—сказал Хмелецкий.
«Як?»
«Молодци биться не захотилы».
«А корогвы де?»
«И корогвы пропалы».
«А гарматы?»
«И гарматы!»
«А шкатула з червонными?»
«Про те не знаю».
Хмельвйцкий рвал на себе волосы, проклинал сам себя и целый мир.
В таком меланхолическом расположении духа, говорит современник, застали его
новые гости: приехал Джеджалий и рассказал, чтб сделалось в козацком таборе;
приехал Гладкий, а потом и другие полковники с остатками конницы; у кого было
человек полтораста, у кого сто... только Пушкарейко привел шестьсот своих полтавцев.
«Билыпе вийська немае?»—спрашивал гетман.
«Немае, пане гетмане,—отвечали полковники:—уси в роспорошку пишлы».
Тогда начался плач и вопль: к увеличению горя, вдруг приходит в Поволочь весть,
что Радзивплл разбил Небабу и вступил в Украину.
«Якже так?—говорили мещане:—казав еси, пане гетмане, що литовци не будуть, а
от уже йдуть!»
«Отже, не здержав слова Радзивилл!»—сказал Хмельницкий в отчаянии1).
Хмельницкий иробыл еще два дня в Паволочи, как вот пришло несколько татар: они
принесли универсал от хана ко всем украинцам.
«Если я отступил от Верестечка,—писал хан,—то это я сделал не из боязни, а
рассудил так поступить по причине болот и лесов; но я не отстану от запорожского
войска, и когда явится вам опасность от поляков, снова приду со всеми ордами».
Хмельницкий приказал читать всенародно этот универсал для одобрения мещан и
Козаков.
') Staroz. Pols., I. Wojna z koz. i tat., 276.
445
Но на следующее утро Хмельницкий получил другое послание от своего союзника.
Ислам-Гирей отказывался от всякой помощи Козаков, да еще грозил козакам 1).
Уманский полковник Глух, услышав, что в его полку татары, разбежавшись из-под
Берестечка, начали грабить, догнал их на Синих Водах и жестоко поразил десять тысяч
этих союзников.
Хмельницкий в досаде уехал из Наволочи.
«Пойду на Запорожье, — говорил он, — и не хочу больше воевать с панами» 2).
Хмельницкий прибыл в Корсун. Бго окружили четыре тысячи Козаков Корсунского
полка, а в окрестностях, от Корсуна верстах в пяти или в шести, кочевала татарская
орда в тридцать тысяч человек под начальством двадцатичетырех мурз. В Корсуне 13-
го июля (сг. ст.) принимал гетман возвратившагося из Москвы митрополита
назаретского Гавриила, прибывшего, в сопровождении подъячего Григория Богданова,
который, по данному поручению, должен был, возвратившись, передать в Москве то,
что услышит в Украине. Царь похвалил гетмана за изъявленное им желание поступить
под высокую государскую руку—и только; единственное существенное утешение
козакам из Москвы было извещение чрез митрополита, что к царю приезжали польские
послы, но государь отправил их не
Прочитав царскую гранату и выслушав от митрополита объяснения насчет приезда
польских послов в Москву, Хмельницкий прослезился, поцеловал государеву гранату и
сказал: «я скоро отправлю послов просить великого государя принять всю Украину под
свою руку».—«Это самое доброе дело,»—сказал митрополит, говоривший в
присутствии московского подъячего то, что ему в Москве поручено было говорить, — и
великому государю то угодно, что ты, гетман, хочешь ему служить; только то
удивительно, что ты, гетман, православный христианин, дерясишь братство и
соединение с бусурманом и крымским царем, и татары, будучи в братстве с войском
запорожским, убивают православных христиан, берут их в плен, разоряют их дома. Вот
крымский хан приходил тебе на помощь, да изменил и чуть было тебя самого не отдал
ляхам, ради своей корысти. Я живу в бусурманской земле и знаю бусурманские обычаи;
бусурманы в чем ни присягнут православным христианам — во всем солгут и в грех
себе этого не ставят, затем, что у них в законе написано: кто из бусурман будет жить с
гяуром в братстве и большой любви, не сделав гяуру никакого зла, тот от Мугамеда
будет в вечной муке. Как же им своего закона не исполнять? Перестань, гетман,
держать братство с крымским ханом, а то он тебе наделает много дурного».
«Сам я,—сказал Хмельницкий, — знаю, что православным христианам не годится
быть в совете и соединении с бусурманами, да за грехи, видно, наши такое теперь
время пришло, что нал поневоле приходится держать братство с бусурманами; мы с
ними в братстве для того, чтоб освободить от польских и еретических рук святые
церкви и православную веру, а они, приходя к нам на помощь, получают большую
корысть. Крымский хан намъ
Н Ibid., 277.
2)
Ibid., 335.
446
изменил: меня отвел от польского обоза и с неделю держал у себя, не допуская до
войска, а войско подумало, что крымский хан сложился с королем, пошел разорять
наши украинские города н брать в плен козачьнх ясен и детей; и оттого-то войско
запорожское в страхе кинуло обоз и побежало, чтоб не давать на разорение свои дома и
семьи. Какой же после этого мне друг крымский хан? Но прежде времени мне нельзя с
