закону и оставят их во всей силе. Запрещение явного богослужения в королевских
городах, где его пред этим не было, повлечет за собою продолясение всех прежних
насилий и стеснений, а изъятие духовных от светского суда приведет к тому, что будут
освобождать от светского суда студентов и учеников шалунов, которые, одевшись в
платье духовного звания, производят всякия бесчинства. Наконец, подпись их милостей
сенаторов духовного сана уничтожает и то, чтб нам теперь дается. Кто делает уступки с
ограничениями, тотъ—вообще или в частяхъ—оставляет за собою нечто из того, чтб,
будто бы, уступаетъ».
Эти энергические заявления не изменили фанатизма противной стороны; но когда
приходилось подписывать каптур (то-есть состояние Речи-Посполнтой во время
бескоролевия до избрания нового государя), то православные и диссиденты уперлись и
не хотели ни за что подписывать, пока не получат уступок в их религиозном деле.
После долгих споров примас Ян Венжик первый уступил, а за ним и большинство
епископов: вместо salvis iuribus Catholicae Ecclesiae они подписали свой ответ на
требования некатоликов с другою оговоркою: salvis iuribus dioecesiae meae. В
сущности, конечно, это мало изменяло вопрос. Православные и диссиденты обратились
к посредству Владислава и, под его влиянием, составлен был мемориал о примирении
унитов с неунитами на таких условиях: «отдать неунитам киевскую митро-
II. КОСТОМАРОВ, КНИГА г.
5
66
полно со всеми церквами и монастырями, кроме Софийского собора и Выдубицкого
монастыря, львовскую епархию со всеми теми церквами и монастырями, которые еще
не были обращены в унию, епархии луцкую и неремысльскую по кончине лиц,
занимавших эти епархии, архимандритии печерскую и жидичевскуго; в Литве—две
епархии, пинскую и Мстиславскую; объявить свободное богослужение в воеводствах
киевском, брацлавском, подольском, в землях: львовской, галицкой, лигачевской,
оставить неприкосновенными братства, школы, госпитали, семинарии, с правом
заводить их вновь; допускать иеупитов к городским должностям; дать неунптам в
Могилеве четыре, в Орше две церкви, а в Вильне дозволить достроить церковь св.
Духа; прекратить все религиозные процессы, и в тех местах, где священник принял
унию, а прихожане не желают ее принимать, церковь отдавать прихожанамъ».
Православные не были довольны на этот раз и желали, чтоб эти уступки, составив
основание на будущее время, послужили началом бблыпих уступок, но католики в
посольской избе кричали: «гг. неуниты и диссиденты хотят, чтобы в каптуре
приговорили обязать новоизбранного короля сохранить все это: нет, не следует
принуждать к этому нового короля».
Все это не обещало ничего прочного. Пока еще существовали в Польше
православные дворяне, молено было, по крайней мере, надеяться, что за православие
будут шуметь и кричать, но с переходом в папизм остальных дворянъ—что неизбежно
должно было совершиться—православию не было никакого законного голоса. На том
же сейме явились козацкие послы (Лаврентий Пашковский, Герасим Еозка, Дорош
Еузкевич и Федор Пух) и подали от имени гетмана Ивана Петрижицкого со всем
войском запорожским письмо к примасу от 23-го июня. Еозаки изъявляли сожаление о
кончине короля и просили расположить панов к тому, чтобы королевич Владислав
сделался польским королем. «Под счастливым его правлениемъ—писали козаки—мы
надеемся возвращения и умножения нарушенных наших прав и вольностей. Вашему
преосвященству довольно известно, как равно и всему государству, да и до всех
народов дошли слухи о том, что мы в царствование покойного короля терпели большие
несправедливости, неслыханные оскорбления и находились в великом огорчении
оттого, что униты вступают в наши права и вольности, пользуясь покровительством
некоторых знатных особ, причиняют много утеснении нам, козакам, и всему русскому
народу: они отняли монастыри с принадлежащими к ним имуществами, уничтожили
святые церкви, отстранили от городских должностей добродетельных мещан и
засмутили сельский народ: дети остаются некрещеными, взрослые сожительствуют без
брачного обряда и многие расстаются с жизнью, не получив перед смертью святого
причащения. Не вспоминаем о других замешательствах и беспорядках, происходивших
со времени появления унии. Поэтому всенижайше и покорнейше, просим вас,
превелебный во Христе отец и милостивый пан, пусть эта новоизмышленная уния со
всеми беспорядками, проистекающими от неё, будет уничтожена теперь же до
коронации будущего государя, а мы, верный и доброжелательный отечеству народ,
будем успокоены и удовлетворены; пусть господа униты возвратят захваченное ими
достояние тем, у кого оно находилось прежде, то-есть духовенству пашей греческой
церкви, состоящей в послушании у константинопольского патриарха, за что мы со всем
народомъ
67
русским желаем полагать живот за целость любезного отечества. Если же,. сохрани
Боще, сталось бы иначе, то мы принуждены будем искать других мер удовлетворения, а
мы того не желаем, будучи уверены, что ваше преосвященство, как милостивый отец и
пан, обратите на это внимание».
Просьба эта не понравилась на сейме. Паны находили дерзким то, что козаки
