Настало время пуститься в новую одиссею и посоперничать с самим Одиссеем в поиске новой истории об основании Западного мира. Наше путешествие будет полно неожиданных изгибов и поворотов и, без сомнения, будет изобиловать странными именами и названиями мест. Впрочем, ни одно приключение без загадок и проблем не стоит потраченных усилий. Надеюсь, вам понравится путешествие.
Весеннее утро 1954 г. выдалось ярким и солнечным. К восьми часам утра солнце уже поднялось высоко над крутым эскарпом Трансиорданского плато и заливало долину Иордана теплым светом. Кетлин Кеньон (1906–1978) со своей командой археологов и палестинских помощников работала уже около часа. Археологи нашли большую шахту на северном кладбище Иерихона в том месте, которое Кеньон назвала «Участок Н». Это была тринадцатая гробница, которую предстояло раскопать в этой части древнего города, поэтому она получила порядковый номер «Н13».
Процедура расчистки высеченных в камне гробниц такого рода уже была хорошо установлена. Круглая шахта, пробитая на плоском участке к северу от большого кургана с остатками Иерихона среднего бронзового века, вскоре была очищена от заполнявшей ее сухой земли и гальки. В древности шахту несколько раз опустошали и снова заполняли, когда в этом фамильном склепе совершались новые захоронения. Во время последнего захоронения на дне шахты перед валуном, закрывавшим вход в гробницу, был установлен большой кувшин с заостренным основанием, двумя ручками в верхней части и высокой шейкой с узким ободом. Этот кувшин остался неповрежденным, и в нем даже обнаружен осадок от испарившегося содержимого сосуда. Кеньон пришла к выводу, что он был частью последних погребальных даров, размещенных в шахте только потому, что в самой камере гробницы уже не оставалось свободного места{17}.
Валун, закрывавший вход в гробницу, сдвинули в сторону и выпустили наружу затхлый воздух, которым люди в последний раз дышали почти три с половиной тысячелетия назад. Кеньон и члены ее команды обвели взглядом хаотическую сцену, ожидавшую их внутри погребального чертога. Они сразу заметили, что крыша пещеры рухнула, уничтожив все, что лежало в центре пола. Но на периферии упавших камней угадывались очертания многочисленных скелетов. Кеньон быстро осознала, что это еще один пример явления, с которым она уже сталкивалась в полдюжине других гробниц на кладбище среднего бронзового века: одновременное захоронение нескольких тел{18}. Почему так много тел в Н13 и других гробницах (таких как Н18, Н22, G1 и J7) было захоронено в одно и то же время — судя по всему, в самом конце существования Иерихона как крупного города среднего бронзового века? Какое несчастье постигло жителей Иерихона в это время? В официальной статье о ходе раскопок Кеньон предположила, что какое-то эпидемическое заболевание привело к многочисленным смертям в последние дни существования поселения, незадолго до его разрушения от землетрясения и пожара.
«Поэтому возможно, что некое заболевание привело к одновременной гибели целых семей. Это могло произойти совсем незадолго до окончательного разрушения города. Судя по находкам из городского кургана, место бывшего поселения оставалось заброшенным в течение значительного периода, и в этих гробницах не было последующих захоронений»{19}.
Теперь эта точка зрения является общепринятой и добавляет интересную деталь к истории о разрушении Иерихона за некоторое время до наступления того, что археологи называют поздним бронзовым веком (традиционно датируемого ок. 1550 г. до н. э.). Вопрос заключается в том,
