Однажды некая Богиня решила, что для ее божественного плана нужна именно эта смертная. Вот так и становятся Избранными, верно? Ха, не в этот раз! Ничего бедной девушке не светит: ни сильномогучего магического дара, ни древних артефактов, и даже самого завалящего драконьего принца в мужья не обломится — только вздорная, скверно воспитанная рыжая девица на попечении, да десять дней сроку, чтоб доставить ее куда велено. Ну и пес бы с этими магиями-шмагиями и прочей чепухой. Если с умом за дело взяться, то и без них можно запросто обойтись. И даже мир спасти. Не верите? А зря.
Глава 1
Об Исходе вы сейчас правды не найдете - даже Старшую Летопись переписали. Там теперь и про Великий Рубеж Времен есть, и про Десять Знамений с Семью Пророчествами, которые, якобы, этот день предвещали. Ну да, кто же признается, что величайшее событие, перевернувшее всю Империю, никто даже не заметил. Впрочем, иногда выдумки лучше правды. Уж поверьте той, кто этой правды на три жизни вперед наелся.
Поганый год был, с самого начала не задался: все Приболотье по весне под воду ушло да так, что до середины лета в огородах лужи стояли. Тут и до осени не надо ждать и так понятно - урожая не будет, а значит зиму наш поселок не переживет и пора искать себе местечко получше.
Этого селения и на старых-то картах не было, что уж о новых говорить, да и в имперских реестрах не числится: я потом специально проверяла. Между собой мы звали его Красильным Уделом. Земля в тех местах дрянная, дичи сроду не водилось, зато среди трясин попадались заросли красильной травы из которой, если все как следует сделать, можно сварить какую-нибудь «небесную лазурь» или там «изысканный багрянец», что по пять золотых за флакон идут. В хороший год мы везли на осеннюю ярмарку по семь бочек сырца - вонючей буро-зеленой жижи, которой до краски еще, как яйцу до курицы, - и этого хватало на сытую жизнь до следующего урожая. В плохие годы бочек получалось ровно вполовину меньше - только-только до весны перебиться. А бывали совсем ужасные годы и тогда в Удел приходил голод.
То недоброй памяти утро я встретила в блаженной полудреме на куче мешков в самом дальнем углу сушильни. Если бы кто меня тогда застал, то решил бы, что я просто отлыниваю от работы, но на самом деле пользы от меня тогда было, пожалуй, побольше, чем от целой толпы работников, дружно ворочающих тяжелые вязанки красильной травы. От них еще при развеске мокрой псиной слегка попахивало, а через каких-то два дня уже разило на пол-лиги против ветра. Тут и последний дурак сообразил бы: сопрел урожай. Из такой травы уже сырца не получится и лучше бы все это богатство сжечь, пока весь поселок не провонял, а сушильню перекрыть заново да побелить в три слоя, но на общем сборе решили - досушиваем и продаем как есть. Каково, а? Значит, сначала будем до последнего ворошить эту гниль, срывая спины, и ради чего? Если даже, милостью предков, найдется кто слепой, безносый да слабоумный, чтоб эдакий товарец ему втюхать, так ведь за сено больше шести серебрух все равно не дадут, а из них еще надо две на ярмарочный сбор отдать ну и страже столько же, чтоб не принюхивались лишний раз. Остатка не хватит и десятую долю того, что обычно закупаем для зимовки. И ладно бы работа легкая была, тогда можно было бы и рискнуть - две серебрухи все-таки лучше, чем ничего, но эти вязанки еще и тяжеленные, как я не знаю что. Когда-то в сушильню впятером ходили и то кто-нибудь непременно спину срывал, а в тот год как-то так вышло, что больше одного отрядить не могли никак. Очень уж мало нас осталось.
Если б я на эту работу не вызвалась, послали бы Хейнрика или Ярни, а они бы уж точно отлынивать не стали и, конечно, надорвались бы. Денег на лекаря у нас не было, а значит лечили бы их потом каленым кизяком и крапивой. Оно-то дешево и “предками проверено”, но ведь не помогает ни на мушиный клюв. Значит, все - готовь костер. Голодную зимовку и здоровые-то не все переживут, где уж больному... Вот так и получается, что я не просто так спала в сушильне - я жизнь человеческую спасала.