Стеккини также заметил, что если расстояние, разделяющее Амарну и Бехдет отмерить от города Эхнатона строго на восток, по направлению к Красному морю, то мы попадем на остров Ганим, расположенный у мыса Аз-Затийя — так называемого выступа Дрепанон, о котором упоминал астроном и географ Птолемей, живший в Александрии в первом веке нашей эры. Важность этого наблюдения состоит в том, что и мыс Аз-Затийя, и остров Ганим, который лежит чуть южнее, считались египтянами южной границей залива Суэц{330}.
Заинтригованный этими открытиями, Стеккини стал изучать размеры города, определенные 14 пограничными стелами. Вскоре он пришел к выводу, что их расположение соответствует геодезической системе, предшествовавшей эпохе египетских фараонов. Используя полученные цифры, Стеккини при помощи вычислений пришел к выводу, что они представляют собой точную пропорцию от 106 атуров[37], расстояния, которое принималось за протяженность Египта с севера на юг, от Бехдета до расположенного на двадцать четвертой параллели Асуана. Более того, в подтверждение этой строгой геодезической системы размеры города отражали точное значение средней широты, а также длины дуги меридиана, в основе которой лежит фигура 12 х 106 атуров{331}.
Как вполне обоснованно заметил Стеккини:
«Эхнатон хотел доказать, что Фивы не могут претендовать на то, чтобы считаться геодезическим центром Египта, и поэтому выбрал [в Амарне] геодезический центр, точно совпадающий с понятием
Это удивительное заключение, поскольку оно предполагает, что в выборе местоположения и размеров нового города Эхнатон пытался — по выражению Сирила Олдреда — воссоздать «гармонию, которая существовала в начале времен, когда Вселенная еще находилась в руках создателя». Вне всякого сомнения, он имел в виду эпоху Первого Времени, когда Египтом правили боги
Еще одним подтверждением увлечения Эхнатона идеей божественной власти и ее связи с Первым Временем может служить новое имя, которое в честь бога Атона взял себе фараон. Обычно имя Эхнатон переводилось как «слава» или «дух Атона», а в последнее время и как «угодный Атону»{334}. Однако приставка «эх» имеет более широкий смысл, поскольку использовалась в иероглифическом письме для обозначения души фараона, которая после смерти быстро поднимается к небесам, чтобы превратиться в околополюсную звезду, то есть звезду, которая вращается вокруг небесного полюса и никогда не заходит за горизонт{335}. Соответственно, все вместе эти небесные души становятся частью космической силы, которая проявляется в виде вращения вокруг полюса эклиптики, определяя течение времени{336}.
Понятие «эх» было неразрывно связано с культивировавшимся в Гелиополе представлением о повторяющихся циклах времени, которые, в свою очередь, имели отношение к египетскому мифу о серой цапле, или птице
Как только солнечные лучи коснулись камня бенбен, птица бенну взмыла в воздух и отправилась на юг к легендарному острову Огня — мифическому месту рождения и обновления богов{337}. Ее возращение в Гелиополь, на место первозданного холма стало знаком окончания Первого Времени, или Золотого века богов, и началом новой эпохи. Каждый раз, когда птица бенну возвращалась в Гелиополь, ее появление знаменовало конец одной эпохи и начало следующей.
