Для этой цели они должны были пользоваться деревянной лучковой дрелью{568}, которая больше известна как инструмент для добывания огня трением, а также хитроумными деревянными тисками{569}. Иногда в качестве абразива применялись осколки корунда или кварцевый песок, а в других случаях твердости каменного бура (особенно в поселениях долины Инда){570} оказывалось достаточно, чтобы проделать отверстие в бусине — при условии, что ее предварительно нагревали, а в процессе сверления охлаждали проточной водой. Интересно, что примерно в 600 году до нашей эры ремесленники местечка Нагар, расположенного неподалеку от Камбея на западе Индии, изобрели так называемое двойное алмазное сверло — в котором два больших необработанных алмаза (каждый имел твердость 10 по шкале Мооса) образовывали режущую кромку наконечника сверла — позволявшее делать отверстия в твердых сердоликовых бусинах{571}. Однако не существует никаких свидетельств того, что сверла с алмазными наконечниками использовались в доисторические времена в других регионах Старого Света{572}.
Тот факт, что человек эпохи неолита умел сверлить отверстия длиной до 2,5 сантиметра в таком твердом камне, как агат, ни у кого не вызывает сомнений. Интересно другое — данные о ремесле огранки в местечке Джармо в иракском Курдистане и в городах-государствах долины Инда убедительно свидетельствуют, что новаторские методы, используемые для сверления длинных бусин из твердого материала, появились
Поскольку культурные слои, в которых были найдены удивительные бусины Абу-Хурейры и Ашикли-Хююк, датируются 7500–7000 годом до нашей эры, это указывает на очень длинный период — возможно, несколько тысяч лет, — на протяжении которого развивалось искусство огранки{575}. От бус из раковин моллюсков, глины, кости и мягкого камня ремесленники постепенно переходили к самым твердым минералам, когда-либо использовавшимся в ювелирном деле. В восточной части Анатолии основным центром производства бус в эпоху раннего неолита было поселение Чайеню, что свидетельствует об искусстве его ремесленников еще в самом начале истории деревни.
Официальная наука утверждает, что примерно за 8000 лет до нашей эры «люди впервые стали переходить от полукочевой жизни охотников и собирателей к более оседлой, основанной на земледелии и скотоводстве»{576}. Если это действительно так, то трудно себе представить, каким образом древние ремесленники приобрели свои удивительные навыки огранки, предполагавшие использование таких механических устройств, как лучковые дрели, деревянные тиски и специальные сверла, а также уникальные знания в области изготовления украшений. Эти знания были настолько уникальными, что они полностью исчезли, вновь появившись лишь в Джармо примерно в 5500 году до нашей эры.
Вполне возможно, что ремесло огранки, которым владели народы Восточной Анатолии и Северной Сирии в эпоху неолита, было унаследовано ими от стоявших на более высокой ступени развития людей, которые принесли с собой знания об изготовлении украшений, в том числе способы сверления отверстий в агатовых бусах более пяти сантиметров длиной.
Если я не ошибаюсь и за революцией эпохи неолита, которая началась в верховьях Евфрата за 9500 лет до нашей эры, стоят «неизвестные силы», то нельзя ли выявить связь между воздвигшей Сфинкса древней культурой Египта и первыми неолитическими поселениями Ближнего Востока? Обдумав эту проблему, я приступил к изучению фольклора и мифологии различных племен, населяющих современные Курдистан, Месопотамию и Иран и сохранивших уникальные религиозные доктрины, основанные на особой смеси христианства, ислама, иудаизма и иранского зороастризма.
Изучая религиозные обряды манденов, приверженцев неовавилонского племенного культа, распространенного в основном среди арабов, населяющих болота Южного Ирака и в изолированных общинах Западного Ирана, я обнаружил заслуживающие внимания факты. Мандены верят, что их далекие предки пришли из мифического места под названием Гора Мадаи, которая расположена к северу или северо-востоку от древнего города Харрана — на юго-востоке Турции у самой границы с Сирией на притоке Евфрата примерно в 125 километрах от Абу-Хурейры[47].
