– Должен ли я напомнить вам, – громко и сердито продолжал Гвюдйонсен, – что это заем с освобождением от ответственности. Шейх может объявить дефолт, и мы останемся у разбитого корыта.
– Сэр, вы одобрили этот заем.
– Я считаю иначе.
Гвюдйонсен ждал, потирая руки, пока мимо не пройдут несколько бизнесменов и он не сможет продолжать разбираться со своим подчиненным.
– Если генеральный прокурор закричит о мошенничестве, вы не потянете меня за собой.
– Катарцы будут работать с нами, – ответил Олавюр, подавляя искушение как следует врезать кулаком стоящему рядом старику.
– Они уже работают с вами.
– В каком смысле? – выпалил Олавюр. – Сэр.
– Шейх заплатил вашему троюродному брату пять миллионов долларов за картину.
– Это была часть плана. Нам нужно было завоевать доверие Лизера и получить информацию.
– Или набить ваши карманы?
– Ничего подобного, – запротестовал банкир.
– Я скажу вам, на что это все похоже. Ваше предупреждение хедж-фондам – дерьмо. Наша рыночная стоимость упала с января на четыре миллиарда евро. А вы продали одному из наших самых важных клиентов картину за пять миллионов долларов.
– Я все могу объяснить.
– Не трудитесь. Я хочу знать только одно.
Сейчас мужчины стояли перед отелем на Хвервисгата, 101. Тем местом, откуда все началось. Спустя несколько минут немого тенниса младший банкир наконец спросил:
– Что именно, сэр? Что вы хотите знать?
– Как вы собираетесь разгребать ваш бардак?
– Закрой дверь, – приказал Сай Виктору.
С тех пор, как рухнули рынки, слова «встреча» и «раздача» стали в «ЛиУэлл Кэпитал» синонимами. Лизер вернулся во вторник утром и первым делом вызвал Джимми и Виктора в конференц-зал. Он пил кофе из кружки с картинками Андовера, стискивая ручку так, что побелели костяшки пальцев. Лизер запасся словами с мягким наконечником, которые раскрывались при попадании, причиняя максимальный ущерб слабозащищенным целям – эго и гордости.
Сай, предполагал Кьюсак, взял понедельник ради присутствия на похоронах Конрада Барнса. Или чтобы найти общий язык с Бьянкой, превратившей их газон в гардеробную. Но поведение Сая не свидетельствовало ни о скрытой грусти, ни о домашних проблемах. Он не был ни счастлив, ни удручен. Только спокойствие и деловитость. Появившись, он не обращал внимания на падение «Бентвинга», будто за прошедшие три дня отыскал какие-то новые ресурсы.
– Ладно, девочки, – заявил Лизер, преобразившись в руководителя. – Я плачу вам, чтобы вы думали. А не просиживали короткие штанишки, надеясь на личностный рост.
Ли поморщился. Кьюсак поежился.
– Джимми, сделай еще один подход к «Нью-Джерси Шит Метал».
– Они поставили нас на паузу. Вы же знаете.
– Хватит этого дерьма. Именно у тебя проблемы с наличностью. Вот и зарабатывай. Сделай пару звонков. Назначай встречи. На людях, которые выходят из себя, можно заработать хорошие деньги. Тащи к нам каждый доллар и вывернись наизнанку ради Даркина.
– Принято.
У Кьюсака порозовели уши.
– Встреча с Калебом уже назначена?
– В процессе. Мы уже отменили две даты, потому что у него все время меняется расписание.
– Работай, Джимми, работай. У меня не должно быть проблем с февральским погашением выданных кредитов.
Теперь у Кьюсака покраснели не только уши, но и лицо.
– Твоя очередь, – объявил Лизер, поворачиваясь к своему ведущему трейдеру. – Какая-нибудь утренняя активность на планете Виктор?
Ли пожал плечами: скорее «какая-то есть», чем «да пошел ты». А потом он потряс обоих коллег.
– Ну, по одному пункту я в лагере Кьюсака. Пора продавать весь портфель и уходить в наличные.
Удивленный Джимми резко обернулся.
– А как же «Бентвинг»? – спросил Сай.
– Вы в совете директоров. Мы не можем продавать его до середины октября, иначе налетим на Комиссию по ценным бумагам. Но когда придет время, когда окно откроется, я бы сбросил и весь «Бентвинг». Сай, что скажете?
– Что ты спешишь слиться.
Глаза Ли расширились. Замечание застало его врасплох. Он молчал, только руки нащупывали молоток, который остался на столе.
– Когда Эдди или Придурок хотят заключить сделку, предлагают инсайдерскую информацию или скулят о своих женах и детишках, – продолжал Лизер, – ты куражишься. Ты нападаешь. Ты сыплешь оскорблениями, пока они не начнут рыдать на мягкой кушетке о своих маленьких никчемных жизнях, проведенных в этой насмешке над инвестбанком, бывшем «Меррил Линч». То же самое с «Голдманом» и прочими кретинами. Мы здесь не работаем. Мы владеем этим гребаным Гринвичем.
Оба мужчины уставились на своего босса. Его лицо было ярко-красным. Вена на шее пульсировала с такой частотой, что могло не хватить и десятка медиков.
– Но почему? – спросил Джимми. – Какой в этом смысл?
– Если ты ведешь себя как проигравший, – пояснил Лизер, – тебя трахнут первым. Я знаю. Я уже видел такое. Давайте, парни, будьте мужиками. Мы ни хрена не продаем.
– Приятно видеть такую уверенность, – надулся Виктор. – Не объясните, откуда она?
– Думаешь, Вик, это общедоступные сведения?
– Просто спросил, – ответил он.
В голосе ведущего трейдера слышалась легкая дрожь.
