Но самой поразительной из находок Хили стали настенные росписи в так называемом Храме фресок. Под полупрозрачным налетом, оставленным дождевой водой, которая просачивалась сквозь крышу, угадывались некогда сочные краски: красная, желтая, охряная, зеленая и голубая.
Вскоре после открытия Хили еще одна присланная Институтом Карнеги экспедиция сумела после специальной химической обработки на время «проявить» росписи, чтобы их удалось сфотографировать и воссоздать в копиях, над которыми работали художники.
Похожие изображения воинов, правителей и жрецов в торжественных облачениях до этого были найдены только в Чичен-Ице, в Храме воинов. Именно в Чичен-Ице, последней столице майя, производились главные археологические изыскания.
Сегодня перед наблюдателем развертывается отчетливая картина, более ясная, чем та, которую в памятную лунную ночь увидел Томпсон. Руины освобождены от джунглей. Остатки зданий просматриваются со всех сторон. А там, где в свое время исследователям приходилось прорубать себе дорогу при помощи мачете, курсируют автобусы с туристами.
Они посещают Храм воинов, с его колоннами и лестницей, ведущей к пирамиде. Дивятся на так называемую обсерваторию – круглое строение, в котором окна прорублены таким образом, что из каждого видна определенная звезда. Туристы осматривают обширные площадки (самая большая из них имеет длину 160 метров и ширину 40 метров), где «золотая молодежь» майя развлекалась игрой в мяч, напоминающей баскетбол. Наконец, они останавливаются перед пирамидой Эль-Кастильо (пирамидой Кукулькана), самой большой в Чичен-Ице. Девять ступеней имеет каждая ее грань, а на вершине ее расположен небольшой храм бога Кукулькана, Пернатого Змея.
Изображения отвратительных змеиных голов, рож богов, шествий ягуаров действуют устрашающе. Пожелавший проникнуть в тайны орнаментов и иероглифов узнаёт, что здесь нет буквально ни одного знака, ни одного рисунка, ни одной скульптуры, которые не были бы связаны с астрономическими выкладками. Два креста на надбровных дугах головы змеи, коготь ягуара в ухе бога Кукулькана, форма ворот, число «бусинок росы», форма повторяющихся лестничных мотивов – все выражает время и числа. Однако нигде числа и время не были выражены таким причудливым образом.
Но если вы захотите обнаружить здесь хоть какие-нибудь следы жизни, то увидите, что в великолепном царстве рисунков майя, в орнаментике этого народа, возделывавшего маис, народа, жившего среди пышной и разнообразной растительности, очень редко встречаются изображения растений – лишь немногие из огромного количества цветов и ни один из 800 видов кактусов. Недавно в одном орнаменте разглядели цветок
Если это не ошибка, общее положение дел все равно не меняется: в искусстве майя отсутствуют растительные мотивы. Даже обелиски, колонны, стелы, которые почти во всех странах являются символическим изображением тянущегося ввысь дерева, у майя изображают тела змей, извивающихся гадов.
Две такие змеевидные колонны стоят перед Храмом воинов. Головы с роговидным отростком прижаты к земле, пасти широко открыты, туловища подняты кверху: некогда хвосты этих монстров поддерживали крышу храма.
И, глядя на эти колонны, на Храм воинов, на многие другие сооружения в Чичен-Ице, ученые все больше и больше приходят к убеждению, что эти постройки отличаются от однотипных строений в Копане, Паленке, Пьедрас-Неграс и Вашактуне значительно больше, чем обычные памятники архитектуры Нового и Древнего царств. Изучая этот стиль, сопоставляя линии, орнаменты, маски божества, символы, они в конце концов пришли к выводу, что в Чичен-Ице работали чужие руки, здесь чувствуется чужое влияние и чужие знания.
Откуда же взялись эти чужие мысли, чужие идеи? Кто их принес?
Исследователи обратили свой взор к Мексике, но не к империи ацтеков (которая намного моложе государства майя), а к сооружениям, которые были древними уже ко времени вторжения ацтеков.
Неужели не существовало никаких сообщений, которые помогли бы разобраться в том удивительном факте, что мощная цивилизация майя испытала на себе чужое влияние? Неужели никто не мог в этом вопросе сыграть той роли, которую применительно к ряду других вопросов истории майя сыграл Диего де Ланда? Неужели больше ни у кого нельзя было найти хотя бы намека на таинственный народ великих «архитекторов»?
На самом деле человек, способный сообщить многое, был давно известен, но его слова не принимали всерьез. Этот удивительный человек был ацтекским вождем, и звали его Иштлильшочитль.
Более века назад Уильям Прескотт писал о правителе Иштлильшочитле:
