Представьте себе, что вы, пять мужиков приставлены к куче земли с лопатами, с задачей перекидать ее в только что подъехавший самосвал. Вы будете уточнять, есть ли в самосвале что–нибудь на дне? Прекрасно зная, что он в принципе должен быть пустым, если его вам пригнали для указанной работы. Ученые и прочие интеллектуалы, никогда не загружавшие самосвалов, могут сказать, что уточнят, или хотя бы скажут, что надо бы уточнить. Вот специально для них и я уточняю, на основе 15–летнего опыта и примерно тысячи случаев. В шахтах, на обогатительных, коксовых фабриках и теплоцентралях уголь принимают в здоровенные тысячетонные бункера, в которые железнодорожные вагоны и вагонетки опрокидываются вверх дном здоровенной машиной, так и называемой – опрокид. Притом, заметьте, ровно через неделю, как только придумали эти опрокиды, над бункерами вынуждены были выложить крепчайшие решетки из рельсов, уголь–то не крупнее 250 миллиметров, вот такие ячейки и сделали. Особенно часто попадаются вагоны как бы с 60–ю тоннами угля, под которыми находятся еще 60 тонн рельсов. И если вагон грузоподъемностью в 60 тонн не сломается еще в пути под двойным номиналом груза, то вся эта куча рельсов окажется на решетке. И вообще на этих решетках оказывается практически вся номенклатура железных изделий, выпускаемых в стране. И есть специальные книги, в которые эти штуки заносятся под номером и датой. Поэтому статистически доказано, что никто и никогда не заглядывает в якобы пустые вагоны и вагонетки. Представьте себе, что вся эта номенклатура железа оказалась бы в самом бункере, из которого уголь выпускается на конвейер в небольшую дырочку.
Вот недавно московский мэр изобрел метод спуска снега в канализацию, это показали по телевизору, и я там немедленно увидел точно такие же решетки, каковые я впервые увидел сорок лет назад на шахте.
На этой основе возвратимся к бамбексу. Не думаете ли вы, что бамбекс нянчит свою куколку наподобие человеческой мамаши, напевая:
Видите, как все просто, если, конечно, абстрагироваться от переевшего всю плешь инстинкта. Между тем Фабр восклицает: «Какая пропасть между инстинктом и разумом!» и приступает к проверке памяти осы пампила. Пампил сначала разыскивает паука и парализует его, а потом роет норку, оставляя своего парализованного паука на каком–нибудь возвышении типа кустика травы. Фабр же систематически перемещает его жертву так, чтобы ее пампилу труднее было найти.
«Теперь–то можно будет проверить память помпила. Оба раза дичь лежала на кустиках зелени. Первое место, которое помпил нашел так легко, он мог узнать потому, что не один раз уже наведывался к нему. Второе место, конечно, оставило у него лишь поверхностные впечатления: выбрано оно было без всякого предварительного обследования. Да и останавливался помпил здесь лишь на время, необходимое, чтобы втащить паука на кустик. Он видел это место всего один раз, притом мимоходом. Достаточно ли для него беглого взгляда, чтобы сохранить точное воспоминание? Наконец, помпил может перепутать первое место со вторым. Куда он пойдет?
Помпил покидает норку и бежит прямо ко второму месту. Долго ищет исчезнувшего паука. Он хорошо знает, что дичь была именно здесь, а не где–нибудь еще. После поисков в кустике начинаются розыски в окрестностях. Найдя свою дичь на открытом месте, охотник переносит ее на третий кустик.
Повторяю опыт. И в этот раз помпил бежит сразу к третьему, новому, кустику.
Я повторяю опыт еще раза два, и всегда оса бежит к последнему месту, не обращая внимания на более ранние. Я поражен памятью этого карапуза. Ему достаточно один раз второпях увидеть какое–нибудь место, ничем не отличающееся от других, чтобы запомнить его. Сомнительно, чтобы наша память смогла поспорить с памятью помпила» (конец цитаты).
Я эту цитату привожу, во–первых, чтобы еще раз сказать, что без интеллекта все эти опыты невозможны, ибо памфил бежит к последнему месту, мало того, если там не оказалось искомого, бежит в более ранний отсчет времени. Другими словами памфилу известно настоящее время и прошедшее, причем прошлое как по календарю. Еще немного и он выдумал бы время до нашей эры, хотя навряд ли? Слишком уж оно у людей идиотское. Что касается будущего времени, то памфил и здесь впереди людей, он более целеустремленно, верно и грамотно строит будущее своего вида, гораздо эффективнее, чем мы строим будущее своих детей.
