Боги и человек (статьи) полностью

В целом же тупики бывают двух родов: перед океаном, накапливание силы перед очередным прыжком, и тупик в результате бесперспективности, перспектива уже исчерпана. В результате обоих видов тупиков, следы евреев как бы теряются, словно они перебрели туда – сюда три раза речку. Причем позднейшие поколения евреев прилагают усилия, чтобы мы не нашли их следов. Один из таких следов я рассмотрел во многих своих работах на примере Хазарского каганата, который владел лучшей и неисчерпаемой кладовой чистейшей поваренной соли, каковая ценилась по тем временам почти на вес самого золота. И именно поэтому образовался ее транзит аж на Тихий океан, где даже сегодня не могут найти геологи хороших ее запасов. Этот путь ныне сдуру называется шелковым путем. И именно от него остались поныне цивилизации алтайская, горношорская, тувинская и прочие на пути в Китай, Корею и Японию. Ну, естественно, и мы – русские, только раньше все же были цивилизации южно- и среднеуральские, например, Великая Пермь, простиравшаяся аж до нынешнего Ханты–Мансийска (в то время тоже село Самарское). И это – просто отросток от пути соли. Другой отросток был из Индии через Афганистан. А потом все забылось, когда соли нашли по всей Земле как у дураков. Первейшие грамотеи заставили нас забыть, нагородив нам «бочку арестантов».

Я настолько удалился от еврейских академий, что вы, наверное, даже забыли, с чего я начал. А начал ведь я с невидимой грани между интеллектом и инстинктом, переходящим друг в друга и питающим друг друга. И они так срослись, что их не надо бы отличать друг от друга. А мы не только их отличаем, но и противопоставляем. Как будто они растут из разных мест. И это все – от снобизма так называемого гомо сапиенс, на самом деле живущего не только по разуму, а на три четверти – по инстинкту.

Для сравнения разума и инстинкта в основах жизни мне бы надо вернуться к каким–нибудь инфузориям–туфелькам, либо к – простым камням, кристаллам, где также функционирует любовь и ненависть атомов, что соответствует инстинкту. Но у меня нет основы: таких очаровательных и глубоких описателей как Фабр ни у инфузорий, ни у камней нет. Поэтому остановлюсь на сосновом шелкопряде, не очень далеко ушедшем по шкале совершенствования от инфузории–туфельки и здорово отстал от выше упомянутого червячка, превращающегося во сне в самолетик.

Мысли соснового шелкопряда

Историю этого шелкопряда написал еще Реомюр, однако Фабр описал ее несравненно подробнее, заглянув в мельчайшие детали. «Каждый год на сосну нападают гусеницы походного шелкопряда и ткут на ней свои гнезда–кошельки. Они объедают хвою так, словно по ней прошел пожар. Только что вылупившаяся гусеница едва достигает одного миллиметра в длину, но челюсти ее, судя по размерам головы, очень сильны. Они начинают обгладывать хвоинку, выгрызая в ней продольные бороздки. Время от времени несколько гусениц выстраиваются гуськом и ползут все разом, но вскоре расползаются. Это опыты будущих походов. Потревоженные, они начинают раскачивать передней частью тела».

Я тут выделил несколько оборотов курсивом, чтобы вы на это обратили внимание, но пока для объяснений еще мало фактов. Скажу лишь, что миллиметровое животное обладает достаточно объемным жестким диском инстинкта, и добавлю, что опыты будущих походов мне не очень нравятся. Ибо, сколько можно сделать бороздок на хвоинке армии гусениц, ползущих гуськом? Именно поэтому, как мне кажется, гусеницы должны расползаться. Тем более что потревоженные, они начинают раскачивать свои головки по сторонам. Поэтому они тревожатся не просто так, а не находя места, где бы еще проложить одну дорожку. И именно раскачивание из стороны в сторону позволяет им найти нетронутое место, либо перебраться на соседнюю хвоинку, расползтись как пишет Фабр. То есть, происходит оценка ситуации, и это уже – не инстинкт, а – мысль. Посыл к ней – тревога, как бы не остаться голодной, ползя гуськом.

Однако только что рожденные гусеницы не только расползаются, они – сползаются вновь. Зачем? ведь для питания им надо расползаться. Затем, что им нужен дом, притом летний как у нас дача и зимний, где тепло. Затем, что родились они из яичек в гнезде – полной аналогии кукурузному початку или сосновой шишке, где яички сидели точно в таких же индивидуальных ячейках, прикрытых как зернышки кедровых орехов чешуйками. И это есть чистейший инстинкт, только не надо забывать, что он был достигнут кучей элементарных размышлений за тысячи лет наподобие раскачивания передней частью тела. Особенно принимая во внимание летний и зимний дом. Вот как это описан у Фабра летний дом.