«А я тоже превращусь в призрака, мам?»
Я замешкалась на секунду. Мне вдруг стало противно, а Николина резко крутанулась и ударила локтем мне в грудь. Я согнулась пополам, не в силах дышать, и она снова схватила меня за горло и уже не отпускала.
Она знала, что правила игры изменились.
«Убей меня», – прошептала я в ее разуме, не в силах говорить.
Я подначивала ее, хотя легкие у меня уже разрывались, глаза болели, сосуды в них лопались и восстанавливались. Неважно. Я схватила Николину за запястья и решительно притянула ее к себе, глядя в ее жуткие глаза.
«Убей меня, или я убью тебя».
Она зарычала, сжимая мне горло все сильнее. Кровожадность в ней боролась с преданностью Ля-Вуазен, велевшей ей не убивать меня и привести к Моргане.
«Или она прикончит тебя, – прошипела я, – или я. Так или иначе ты умрешь».
Задыхаясь от ярости, Николина оскалила зубы и повалила меня на залитую кровью землю. Я подпитывала ее гнев. Вскармливала его, разжигала и смотрела, как он поглощает Николину.
– Она простит нас, да, – выдохнула она, совершенно обезумев. – Наша хозяйка все поймет…
«От тебя несет страхом, Николина. Может, ты и права. Наверное, мы и правда похожи. Ты тоже боишься смерти». – Я выдавила улыбку, хотя голова уже раскалывалась от давления.
Между нами висели нити, словно веревочки марионеток, ведь именно марионеткой Николина и была. Если я перережу нить, она упадет и утонет. Слова застряли в измученном горле словно осколки стекла или острые ножи. Язык распух.
– Скоро ты… присоединишься к Матьё… в Землях вечного лета, – выдавила я, задыхаясь.
Когда я произнесла имя ее сына, Николина издала гортанный звук, позабыв о своей хозяйке, позабыв обо всем на свете, кроме жажды крови. Опершись коленом о мой живот, она навалилась всем телом мне на горло. Сомкнула локти.
И я победила.
Подтянувшись изо всех сил, я ударила Николину по локтям, разорвав хватку, и зацепилась ногой за ее ногу. Воздух вернулся головокружительной волной, когда я перекатилась на нее. Я ударила ее по лицу раз, другой, а потом и ногами по груди. Пошатываясь, я попятилась. Ля-Вуазен опустилась на одно колено рядом с лежащей без сознания женщиной. Она крепко схватила ту за подбородок и вскинула ей голову.
Я едва не упала.
На меня смотрела
Я изумленно встряхнула головой, все еще не оправившись от недостатка кислорода. Это не могла быть Коко. Это кто-то другой, кто-то невероятно похожий на нее…
Николина без предупреждения набросилась на меня сзади, и мы снова рухнули в ледяной водоворот. Безумно хохоча, она тянула нас еще глубже по холодному течению. Я невольно напряглась, пытаясь противостоять, но тщетно.
Мы оказались в обшарпанной комнате в Башне шассеров. На полу валялась поломанная мебель. Я схватила отломанный кусок от стойки кровати. Ткнула им Николину в грудь, но та дернулась вбок, и деревяшка застряла у нее в руке. Я безжалостно повертела деревянным обломком, наслаждаясь ее криками.
– Сдавайся. – Я рванулась за другим обломком мебели. – Ты осталась одна. Твой возлюбленный, твой сын – их больше нет. Они мертвы. Жозефина убьет и тебя. А если не она, так Моргана. Ты вляпалась по самые уши…
Николина выдернула деревяшку из руки и отразила ею мой удар.
– Мы не одни, мышка. Мы никогда не одиноки, – тихо хихикая, она бросила взгляд мне за спину. – Не то что ты.
Я не доставлю ей такого удовольствия. Я не обернусь. Нет…
Словно мотылек, летящий на огонь, я оглянулась на голос Рида. Я страшилась его голоса, боялась смотреть ему в глаза. Николина хмыкнула, но бить больше не стала.
Она выбрала другое оружие.
Она тоже пыталась меня утопить.
Рид возвышался надо мной горой, его голос звучал громко, разгневанно и обиженно. Обгоревшее тело Эстель лежало у наших ног, но мы не глядели на него. Мы смотрели друг на друга.
– Я шассер! – взревел Рид, вскидывая кулаки. Костяшки его пальцев побелели. – Я поклялся охотиться на ведьм, на тебя! Как ты могла так поступить со мной?
– Ты… Рид, но ты клялся и мне! – Я слушала свою собственную страстную мольбу с горьким сожалением. – Ты мой муж, а я твоя жена.
Он помрачнел, и все внутри у меня скрутило. Горло сдавило от боли.
– Ты мне не жена.
Холодное, знакомое отчаяние пробрало меня до костей. Как часто я слышала эти его слова? Как часто эта сцена преследовала меня в кошмарах?
– Видишь? – Николина подкралась поближе. Кровь капала за ней по пятам, хотя рана на руке уже затянулась.
Я оторвала взгляд от Рида и посмотрела на ее белоснежную кожу. Воды исцелили ее. Николина тоже это поняла и скривила губы в мерзкой ухмылке. Она повертела в руке окровавленную деревяшку.
– Повезло, что ты его обманула. Повезло, повезло, повезло.
Я тоже подняла свою деревяшку.
– Он бы все равно полюбил меня.
