Ансель снова ухмыльнулся.
Николина быстро опомнилась и снова ударила, на этот раз быстрее и сильнее. Ансель не сдвинулся с места и не стал уворачиваться от ножа, только вот лезвие не пронзило его. Оно просто застыло в воздухе в сантиметре от его груди, словно наткнулось на невидимую преграду. Он заулыбался шире.
– Меня нельзя убить. Я уже мертв.
– Я не боюсь мертвых, – прорычала Николина.
Он наклонился к ней.
– А стоило бы. Я повстречал твоих врагов, Николина. Среди них есть разорванные души, мстительные ведьмы и даже дети короля. Они ждут тебя.
Я подошла ближе, беря Анселя под руку и стараясь не думать о том, как не по себе мне стало от его слов. О том, как твердо они прозвучали. Вместо этого я сосредоточилась на радостном ощущении в груди, на тепле, разливающемся по телу. Рука Анселя была твердой. Настоящей. Даже попытавшись, я не смогла бы сдержать улыбки. А я и не пыталась.
– Держу пари, они здорово с тобой повеселятся.
Ансель наклонил голову.
– Можно и так сказать.
– Лжешь! – Николина снова сделала выпад, и Ансель загородил меня собой.
Он двигался изящно и даже уверенно, чего никогда не умел при жизни. Движимая восхищением, чрезмерным любопытством и каким-то тяжелым чувством в груди, я выхватила из воздуха нож, отпрыгнула назад и метнула его в Анселя.
Он тут же поймал нож, даже на него не взглянув, дерзкий гаденыш. Я снова рассмеялась, не в силах сдержаться. Ансель покраснел, и тяжесть в груди немного отступила.
– Как интересно повернулось дело, – сказала я.
– То ли еще будет. – Он слегка вскинул брови и вложил мне в руки кинжал.
Николина метнулась к ножу, но, похоже, не могла пройти мимо Анселя и добраться до меня. Ей мешала возведенная им преграда. Он даже не обратил внимания на ее усилия, и я не стала.
– Лу, которую я знал, не сдалась бы, – мягко сказал он. Моя улыбка померкла. – Она бы боролась и победила.
– Нет, без тебя она бы не смогла, – едва слышно проговорила я онемевшими губами.
– Лу, ты никогда не нуждалась во мне так, как я в тебе.
– И посмотри, к чему это привело. – Я закрыла глаза. По щеке пробежала слеза. – Прости меня, Ансель. Я… должна была защитить тебя. Нельзя было позволять тебе идти со мной.
– Лу.
У меня задрожал подбородок.
– Лу, – повторил он мягко. – Посмотри на меня. Прошу тебя.
Я не стала, и тогда Ансель повернулся к Николине спиной и заключил меня в объятья. Мои руки сами собой обхватили его изящную талию. Они тряслись, но я крепко держала Анселя. Даже чересчур крепко. Словно не желала больше его отпускать.
– Я не хотел, чтобы меня защищали. Я хотел помочь тебе…
– И ты помог…
– Знаю, – твердо сказал Ансель и сжал меня крепко, а потом слегка отстранился. Я все еще обнимала его. Он осторожно отнял мои руки. Ансель стал сильнее, изящнее и увереннее. Еще одна слеза скатилась по моей щеке. – И я помогу тебе снова. – Ансель кивнул на Николину, которая билась о невидимую преграду. – Тебе придется убить ее.
– Я пыталась.
– Попытайся еще раз. – Он сжал мои пальцы на рукояти ножа. – Порез на руке не считается. Воды исцелят от легких ран. Утопить ее тоже не получится. – Он посмотрел на буйствовавшую Николину, почти невидимую, и жалость промелькнула в теплом взгляде его карих глаз. – Она слишком долго жила со своими эмоциями. Теперь она равнодушна к ним.
– Но не к своему сыну.
Ансель посмотрел на меня.
– Хочешь убить ее медленно? Помучить?
– Нет, – неожиданно выпалила я.
И нахмурилась, осознав свой ответ. Пускай Николина поступила ужасно со мной, Этьеном, да еще бог знает с кем, я не могла забыть ту тоску, которую она ощутила на лавандовом поле с Матьё, то отчаяние, безысходность и стыд. Страх.
«Нельзя так, – сказала она Ля-Вуазен. – Не с детьми».
Отвращение подкатило к горлу. Николина все равно убила их, и, возможно, это и было ее наказанием.
«Я тоже превращусь в призрака, мам?»
«Ни за что».
– Я думаю… – тихо произнесла я. Мысли путались. – Я думаю, она и так много страдала. – Я стиснула рукоять ножа. – Но ведь это не убьет ее навсегда, так? Она сказала, что ее тело в Шато.
– Не попробуем – не узнаем.
Ансель взмахнул рукой, и преграда исчезла, но Николина нападать не стала. Она насторожилась и прищурилась. Я приблизилась, и она отпрянула с испугом, ощутив мою решимость. Не мешкая, я целеустремленно шла вперед, загораживая туннель, чтобы она не сбежала. Николина невероятно быстро уворачивалась и еще быстрее делала ложные выпады, но мы все еще делили одно сознание на двоих, и я повторяла каждый ее шаг. Ансель молча смотрел на наш танец, черный дым колыхался вокруг него.
Долго нам танцевать не пришлось. Ведь у меня был Ансель, а у Николины – совсем никого.
Я предугадала очередной ее блеф, поймала за запястье и прижала к каменной стене. Языки пламени лизали стену, но мы не чувствовали жара. Я сдавила рукой горло Николины. Она вцепилась мне в лицо, но Ансель тут же появился рядом и с легкостью схватил ее за руки. Она выгнулась дугой, шипя и плюясь – глаза блестели и бегали от страха, – но неожиданно замерла, когда я вскинула нож. Мы встретились взглядами, и в нашем сознании пронеслось имя.
«Матьё».
Я глубоко вздохнула и нанесла удар.
