– Виконтесса Кларисса Леми – единственный автор этого скандала. Возможно, она хотела убить меня на глазах толпы народу и получить таким образом особое благословение Хэль.
– Правдоподобно, – кивнул куратор, – стань она официальной любимицей
– Почему? – не поняла я.
– Потому что это – опасно. Не спорь с учителем!
– Хорошо, – пожала я плечами, – даю слово шарахаться от этой сумасшедшей, как от огня.
Мы, наконец, попрощались и вышли на улицу.
– И что мы сами собираемся делать? – спросила я, останавливаясь перед лестницей из гильдии, и по привычке потирая нос бронзового грифона на удачу.
Дэвлин обернулся ко мне, взял за плечи, сжал и внезапно чуть улыбнулся.
– Как это – что? Вышвырнуть отсюда очередное отродье Хаоса, сделать так, чтобы сюда больше не совался этот ангел, и избавиться от богини Смерти.
Самое очаровательное было то, что он был абсолютно серьезен и действительно собирался попытаться провернуть все эти весьма сомнительные с моей точки зрения мероприятия.
– Отличный план. Главное, очень оптимистичный. Думаю, мне стало бы чуть спокойнее, если бы ты рассказал подробности. Хоть какие-то. Пожалуйста, Дэвлин!
– Извини. Иначе ты не сможешь вести себя естественно.
– Дэвлин, на счет этого поединка с Клэр… Ты не сердишься?
– Почему я должен сердиться? Ты получила вызов, приняла его и победила.
– Видишь ли, когда я вызывала огонь, что-то странное произошло с Печатью. Она словно помогла мне.
– Да, – кивнул мэтр Купер, – я знаю. Так и должно быть.
– А это не выдало бы тебя?
– Ты про то, что кто-то мог бы опознать Инферно? Нет, ты же преобразуешь получаемую силу в стихию, и я доволен, что ты, наконец, научилась этим пользоваться.
О как. Мы шли пешком по прогулочной Золотой улице, мимо проезжали нарядные коляски и кареты с гербами, а солнце щедро расплескивало зимние лучи на мозаичные стены домов.
– Можно я зайду к Тайе? – спросила я, все еще переваривая его ответ.
– Зачем? – полюбопытствовал мэтр Купер, отвечая на вежливый поклон какого-то пожилого человека.
– Хочу поговорить с ней про убийство принца Энзора.
– Это я понял, зачем?
– Если его застрелил не Эрик, тогда – кто?
– Это мог быть вообще кто угодно. Зачем тебе в это влезать еще больше?
– Ну, во-первых, я обещала Тайе.
– Крайне неразумно. Графине вообще не стоило убегать.
– Она испугалась, – заступилась я за подругу.
– Знаешь, ваша дружба с ней – Лед и Пламя – настораживает меня больше, чем прошлая вражда. Одна Бездна знает, каких глупостей вы способны натворить вдвоем. Ладно, – мы остановились возле бронзовых ворот красивой ковки, – отсюда сразу домой. Я пока посмотрю, что там за труп ты позавчера нашла.
– Спасибо.
Я прошла в ворота особняка мимо жасминовых кустов, поднялась по трем мраморным ступенькам и постучалась в двери графини Шатт.
– Ну? – тихо поинтересовалась графиня, усадив меня в обитое голубым атласом кресло. – Ты ничего не узнала?
Рядом в серебреной клетке заливалась две желтые канарейки.
– Рано еще, – покачала я головой, – просто зашла посмотреть, как ты тут.
– Нормально, в общем, – пожала она плечами, делая глоток чая из чашки тонкого розового фарфора, – расклеиваться все равно нельзя.
– Это точно. Расскажи мне про Энзора, что он был за человек?
– В каком смысле? – в голубых глазах отразилось непонимание.
– Я хочу понять, за что его могли убить.
– Думаешь, ты сможешь?
– Мне надо с чего-то начать.
Она вздохнула, отставила чашечку и откинулась на вышитую фиалками шелковую подушечку.
– Хорошо. Спрашивай.
Мы с моими голосами невольно ощутили азарт.
– У него были планы? – Каким он себя видел королем? – спросил Шепот.
«Зачем это нам?»
«Нам надо понять, чем он отличался от Николаса. Было ли что-то такое, принципиально разное. Все-таки на подобный ход надо решиться, спланировать… Должна быть очень серьезная причина».
Тайя вздохнула и принялась кусать нижнюю губу.
– Ну… Он любил заниматься вопросами армии. Иногда что-то рассказывал про какие-то учебные маневры. Про то, что стал закупать у гномов винтовки. Пытался модернизировать гвардию. Раз уж в Найсе признают официально, в основном, только жреческие силы, он хотел получать самое современное огнестрельное оружие.
– Он опасался войны? Или боялся за себя?
– Не за себя – точно. А война… Ну как – опасался? После коронации в Аскаре, когда он увидел того орка – советника или что-то вроде того, он вбил себе в голову, что это и есть – тот самый герцог Гис. Не потомок, не родственник, а прямо тот самый. Из могилы вылез.
Я покивала, первый раз задумавшись, как должны воспринимать происходящее не знающие подноготную этой истории люди. Вскрытая гробница была, в конце концов, только легендой. Это я знала, что легенда ожила.
– Ага, понятно. Он опасался, что Аскот – только начало?
– Похоже на то. Да, скорее – да.
Я вздохнула. Ангел, столкнувший меня с Николасом, или все-таки Гис? Кто же послал этого непонятного стрелка?
– А он хотел независимости?
