– Знаешь, – я продолжала смотреть ему в глаза, вцепившись в подлокотники побелевшими пальцами, – что бы это ни было, но давай быстрее, ладно?
Он опустился на одно колено перед креслом и провел рукой перед моим лицом. Кожу под рубашкой защекотало и сквозь ткань начало просвечивать алым. Печать?
– Не бойся. Я постараюсь все сделать быстро.
Ничего себе, не бойся!
– Да, но что именно ты собираешься делать?!
– Я потом отвечу на все твои вопросы, хорошо? А теперь помолчи.
Логично. Мы сами разрешили делать с нами все, что ему заблагорассудиться. Давайте, дорогие мои голоса, хоть лицо держать. Ну и, если что, с вами было весело! Спасибо за все, мальчики.
– Ага…
– Не опускай веки.
Он взял мое лицо в свои руки и уставился мне в глаза. Это было бы волнующе, если бы не было так жутко. Сначала меня сверлили взглядом два угольно-черных провала, потом их затопило терракотовым, потом было алое сияние, и, наконец, прямо сквозь мои зрачки мозг насквозь пронзали лучи двух безжалостных золотых солнц, будто бы выжигая что-то внутри. Тузат, надо сказать, и близко не стоял. Не знаю, как передать ужас, охвативший меня в этот момент. Теперь это был совершенно животный, иррациональный страх. Без мыслей в голове. Вообще без осознания себя разумным существом. Инстинктивное понимание, что смерть – это вообще самое малое, что сейчас может со мной случиться. Хотя, какое к мертвякам понимание? Это было невыносимо. Неосознаваемо. Неотвратимо. И очень-очень больно, будто в мою голову неторопливо вворачивали две золотые раскаленные иглы. Наверное, я кричала? Или просто пищала тихо? Или замерла, онемев? Не знаю, но, когда безумие стало казаться неминуемым – все кончилось, и мое сознание второй раз за сутки погрузилось в блаженную темноту. Все-таки он убил меня, да?
Я приоткрыла глаза и попыталась сфокусировать зрение, попытка тут же отозвалась тупой болью в висках. Мимо меня, чуть покачиваясь, проплыла темно-серая колонна. Потом вторая. Какой-то неправильный тот свет. Скучный. Колонны и колонны. Или это тот самый последний путь, в конце которого должны быть какие-нибудь Врата?
– Ты жива, это – лестница, – отозвался Дэвлин, оказывается, я говорила вслух.
Боги! Что я еще несла, пока была не в себе? И где я вообще?
– Не уверен, что ты хочешь это знать. И мы в Замке, идем в мой кабинет.
Опять вслух! Мертвяки! Я немного повернула голову, и виски будто сдавило тисками, заставляя меня поморщиться.
– Я определенно хочу это знать.
Сознание подсказало, что мы действительно двигаемся вверх по лестнице. Причем, идет – мэтр Купер, а я изображаю движимое имущество у него на руках. Мой новый камзол небрежно висел на его плече и сейчас служил мне подобием подушки.
– Дословно? – безо всякого выражения поинтересовался Дэвлин.
– А ты можешь дословно? – удивилась я.
– Да.
– Лучше общую суть.
Что за безумный диалог вообще? Профиль мэтра Купера освещали сполохи горящих вдоль стен факелов, отбрасывая на его лицо причудливые и жутковатые тени. Хотя, кажется, сегодня мое представление о жутком очень изменилось.
– Ты сказала, что любишь меня, – просто ответил он, так и не переведя на меня взгляд.
И слава богам, похоже, я стала бояться его глаз.
– Ну, значит, ничего нового, – немного успокоилась я, расслабляясь.
– И рассказывала свой сон. Про море. В красках.
Ой-йо… Я заткнулась, чувствуя, как пунцовеют уши. Стыдобища какая. Зато мы можем, наконец, выяснить интересующий нас всех с моими голосами вопрос, а заодно отвлечься.
– Скажи, – я уставилась бездумно в темноту галереи, по которой мы поднимались, – ты как-то заставил меня так к себе относиться? Когда мы встретились?
– Нет, – без паузы ответил он, – вызывать у тебя подобные чувства не входило в мои планы. Все произошло само собой. Почему тебе вообще пришла такая мысль в голову?
– Разве это не лучший способ контролировать геоманта? – усмехнулась я невесело.
Он помолчал несколько секунд.
– Лучший? Извини, я не всегда понимаю сарказм. У нас слишком разное представление о чувстве юмора.
– Почему – сарказм? – удивилась я, насколько могла удивляться после столь сильного потрясения.
«Это не потрясение, – вмешался Шепот, – это – шок».
– Ты полагаешь, что так действительно удобнее? Когда ты теряешь способность логически рассуждать? Или на что-то обижаешься и можешь, к примеру, попасть в плен оркам? Я уже опасаюсь вообще выпускать тебя из поля зрения, а это отнимает массу внимания и сил.
Я хихикнула нервно, и звук разнесся под темными каменными сводами слишком громко. Мне почудились вспугнутые этим смешком летучие мыши, хлопающие мягкими кожистыми крыльями.
– Плохо, значит, ты не можешь щелкнуть пальцами и сделать так, чтобы меня отпустило.
– Не могу. И даже если бы мог, не стал бы.
Я изумленно на него посмотрела, приподняв голову от его плеча, и тут же пожалела – боль в висках никуда не делась.
– Почему? В свете всего вышесказанного?
