Перспектива заработать дырку в спине не особенно беспокоила Дреда до тех пор, пока Мак не обратился к ИИ. Младший из братьев Тумс отнюдь не попусту проводил лучшие зимы своей жизни в Храме Горного Леопарда. И в тот самый миг, когда Бен проговорил «
Он парил в глубоком, беззвездном пространстве. Где-то вдали, с ужасающей скоростью приближаясь к нему, мерцал и маячил жуткий багровый свет. Неблагозвучным и пронзительным хором гудели рога и флейты. Из пустоты выплыла огромная, не связанная ни с чем ладонь и потрепала его по щеке.
– Ты жив? – поинтересовался Мак.
– Жив. – Дред смотрел вверх, мимо плеча брата на кружок дневного света и небесную синеву, прошитую лентами веток.
Сумрак помешал обоим точно определить участь своих врагов. От Лабрадора несло горелым мясом, тело его рассыпалось тлеющими угольками. Мак ударил Уэйлена в шею и либо убил его, либо лишил сознания. Он видел, как доктор Кэмпбелл рванулся вверх, к свету и предположительно растворился в лесу. Водитель Том напоролся на рукоятку переключения передач, лицо его превратилось в желе после удара о приборную панель.
Мальчики вылезли из разбитого купола в передней части машины, остановились в тени поврежденного краулера и попытались отдышаться. Оба оказались ранеными и контужеными. Дред подозревал, что заработал трещину в одном или двух ребрах. Вполне благополучный исход – с учетом всех обстоятельств.
Мак достал Бена из кармана куртки и опустил на поросший мхом камень. После аварии он провел несколько полных тревоги мгновений, нашаривая в темноте кристалл ИИ.
– Бен?
– Недавно ты упоминал повреждение, нанесенное твоей памяти. Ты сказал, что все, связанное с летным регистратором Нэнси и банком памяти, было повреждено и ты претерпел амнезию.
– Бен, ты являешься кристаллом X-типа и в таковом качестве был подвергнут ускоренному биохимическому процессу вызревания. Справедливо ли мое предположение о том, что твои поврежденные системы будут регенерировать?
ИИ ответил не сразу, но, наконец, сказал:
Мак ударил по Бену незаметно зажатым в руке камнем. Он молотил по кристаллу, пока от него не осталась мелкая пыль, которую он смахнул рукавом на землю, после чего посмотрел на Дреда.
– Едва ли деду нужно видеть то, что Бен сохранил в своей памяти.
– Фигня это, брат. А не поздновато ли тебе превращаться в альтруиста?
– Мне четырнадцать с половиной. Впереди у меня еще достаточно времени.
– Серьезно. Ты не начал жалеть меня, а?
– Нет. Лучше поговорим о том, что делать с Нэнси.
Дред вздохнул.
– Это не так просто, однако при известном везении мы можем оказаться на стартовой площадке до запуска. Можно ослабить плитку теплозащитного покрытия или там поменять местами X с Y в системе управления полетом. И бабах! Нэнси не выйдет на орбиту, потеряет мощность или свалится в гравитационный колодец Юпитера… да что угодно. И никакого тебе межпространственного перехода и контакта с инопланетянами.
Мак раскурил сигарету.
– Или, возможно, именно наше вмешательство отправит Нэнси во тьму. Жаль, что Артур больше не может рассказать нам, какой именно сюжет предпочтителен.
– Ага, а мне жаль, что ты бросил две любимые машины папы. Надо бы вернуть, хотя бы ту или другую.
– Пошли, можем обсудить за полным бокалом.
– Внемлите ему. – И братья, потрепанные, усталые, обняв друг друга за плечи, поковыляли к дому.
После того как мальчишки отправились восвояси, но не сразу, из машины выбрался и Уэйлен. Левая рука его болталась, он потерял шляпу. Наткнувшись на ствол сосны, он немедленно потерял сознание. Впрочем, донесшийся из кокпита шум оживил его. Водителю неведомым образом удалось сползти с пронзившей его рукоятки. Он повалился на землю как тряпичная кукла. После чего встал, являя дыры в своем залитом засохшей кровью комбинезоне, и поправил свое лицо, большими пальцами придав костям и сухожилиям новое положение, добившись неплохого результата. Через час-другой все следы повреждения исчезнут.
