Ну, а что же другие города? Город Ларса, или, точнее LA.AR.SA, означает — «Вижу красный свет». Лагаш, или LA.AG.ASH, означает — «Вижу свет прямо впереди»; вероятно, речь идет о расположенном поблизости промышленном центре BAD.TIBIRA, «Освещенное место, где готовится руда». Наконец, здесь был город Шуруппак — SHU.RUP.PAK — «Место хорошего здоровья». Это был город богини Нинхурсаг, и в нем, без сомнения, находился медицинский центр богов.
Исследовав все эти названия и план размещения городов, Закария Ситчин пришел к заключению, что в допотопные времена здесь находился «треугольный посадочный коридор» с космическим аэропортом в Сиппаре и «диспетчерским пунктом» в Ниппуре. Насколько такая версия вероятна?
Нам трудно сейчас оценить, насколько это место было удобно для посадки космических кораблей, так как завалы от Потопа совершенно изменили первоначальный вид местности. Однако нам известно, что в этом районе было много натурального топлива, которое просачивалось на поверхность еще во времена Шумера. Предположение о том, что Сиппар являлся древним космическим центром, откуда запускались в «небо» ракеты, подтверждается тем, что этот город ассоциируется с именем бога Уту/Шамаш, так как в последующие времена он был хорошо, известен как бог ракет. Ситчин отмечает, что, когда Сиппар после Потопа был восстановлен в качестве города Уту, шумерские писцы упоминали о том, что в храме был установлен громадный A.PIN — «Предмет, прорывающийся сквозь». Этим термином, видимо, обозначалась ракета, возможно — музейный экспонат, поставленный там в память о Сиппаре как о первом космическом центре.
Если Ситчин прав, то города Шумера были сосредоточены в очень специфической местности — именно в южной части Месопотамии. Это удивительным образом решает один из самых интересных вопросов шумерской цивилизации, поскольку историки постоянно размышляли над тем, почему на северную Месопотамию не распространился ранний расцвет юга.
После того как Потоп уничтожил существовавшие до него средства космического сообщения, когда воды успокоились, боги возвратились на Землю. В Библии говорится, что Ной сошел на землю из ковчега на горе Арарат. Первое, что он сделал, — сжег нескольких животных на жертвеннике, принеся в дар Господу. Господь «почувствовал благоухание жертвы, и это было Ему угодно». В «Поэме о Гильгамеше» также говорится, что боги «почувствовали приятый запах» и «как мухи кружили вокруг». Вряд ли это истинная история, так как Ной старался любой ценой сохранить каждое животное, а с другой стороны, как боги могли посадить свой летательный аппарат на склоне горы? Так что скорее всего должно было пройти какое-то время, и празднество, вероятно, происходило несколько позже и в другом месте. Подробности того, как Ной и его семейство перебрались с Арарата на свои земли дальше на юг, так и не были раскрыты, но, на мой взгляд, это связано с таинственным местом — Баальбеком в Ливане.
Баальбск считался древним, как само время, и, согласно легенде, именно там Гелиос останавливался на отдых в своей колеснице. Так что этот город не был связан с главными пунктами общей схемы (в отличие от других древних городов). Это позволяет предположить, что он был построен в самые древние времена до Потопа. И тогда то, что некоторые камни в стенах Баальбека отличаются от остальных, может означать, что они были положены позже — в ходе реконструкции после Потопа.
О древнейшей истории Баальбека нет никаких письменных источников, но в «Поэме о Гильгамеше» сказано, что для воздушного сообщения он использовался в шумерское время. В поэме описываются приключения Гильгамеша — правителя шумерского города Урука и его друга Энкиду примерно в 2900 году до РХ. Гильгамеш, который считал себя на две трети богом и на одну треть человеком, был озабочен проблемой бессмертия. Значительная часть повествования посвящена описанию того, как герой ищет обиталище богов в «кедровых горах». О целях своих поисков он говорит сам: «Я воздвигну себе вечный Shem»!
Когда Гильгамеш и его друг добрались до кедрового леса, оказалось, что он окружен оградой с пропущенным через нее электрическим током.
Энкиду сказал Гильгамешу:
«Друг мой, давай не будем ходить в этот лес. Когда я открыл ворота, у меня парализовало руку».
Набравшись мужества, герои все же продолжали путь, пока им не преградило дорогу механическое чудовище Хумбаба — «пасть чудовища изрыгала огонь», «его дыхание было смертельно»:
