Вниманию читателя предлагается монография, анализирующая некоторые узловые моменты шахматной истории. Это не пособие по истории шахмат — таковые уже написаны и весьма удачно. Вместо того чтобы вспоминать биографии выдающихся мастеров во всех подробностях и рассматривать ход борьбы в многочисленных турнирах и матчах мы лишь остановимся на некоторых деталях, не получивших до сих пор должного освещения, а также порассуждаем на отдельные темы, где, на наш взгляд, последнее слово еще не сказано. Очевидно, что при таком подходе мы ориентируемся лишь на читателя, уже знакомого с шахматной историей.
Вниманию читателя предлагается монография, анализирующая некоторые узловые моменты шахматной истории. Это не пособие по истории шахмат — таковые уже написаны и весьма удачно. Вместо того чтобы вспоминать биографии выдающихся мастеров во всех подробностях и рассматривать ход борьбы в многочисленных турнирах и матчах мы лишь остановимся на некоторых деталях, не получивших до сих пор должного освещения, а также порассуждаем на отдельные темы, где, на наш взгляд, последнее слово еще не сказано. Очевидно, что при таком подходе мы ориентируемся лишь на читателя, уже знакомого с шахматной историей.
В первую очередь нас будут интересовать следующие проблемы:
1. Формы и перспективы борьбы за мировую корону;
2. «Политизация» шахмат;
3. Роль шахмат в общественной жизни.
Автор не претендует на истину в последней инстанции и будет рад, если его работа поднимет или оживит дискуссию по актуальным вопросам прошлого и настоящего нашей игры.
В основном мы будем рассматривать период от 1886 года до настоящего времени. Мы разделим этот период на две истории — новую и новейшую: новую будем отсчитывать с 1886 года, т. е. с момента учреждения титула «Champion of the World», новейшую — с матч-турнира на первенство мира 1948 года.
Что такое шахматы? Спорт, наука или искусство?
Шахматы — прежде всего игра, и первые шахматисты, не обремененные мыслью о стратегии, не мудрствуя лукаво, вели в бой свои игрушечные армии навстречу столь же неискушенному, но порой казавшемуся таким коварным врагу. Подобно неопытным полководцам, те игроки не давали себе труда задуматься о гармоничном развитии своих сил на поле боя и уповали на численное превосходство, не понимая при этом, что успех в битве обеспечивает лишь преобладание над противником на главном участке фронта. Немногие партии, пришедшие к нам с тех времен, кажутся наивными, хотя порой они прекрасны, как невинные улыбки не искалеченных еще жизнью младенцев.
Таково было детство шахмат, растянувшееся на века.
Итак, поначалу это была просто игра. Элемент науки впервые входит в шахматы лишь в XVIII веке, когда за доску садится Франсуа Филидор (1726 — 1795). Великий французский мастер первый подверг шахматные партии углубленному исследованию, и его замечания к ним показывают, что от него не ускользнули основные принципы шахматной борьбы, а многие его анализы из области шахматных окончаний актуальны и сейчас. Столь ценный вклад можно было ожидать от человека научного склада ума, но Филидор по профессии был музыкантом, более того — выдающимся композитором, основателем французской комической оперы, не забытым и поныне. Как шахматный теоретик он не был понятен современникам, но, становясь наукой, шахматы оставались игрой, и силу Филидора игроки той эпохи ощутили на себе сполна — великий французский мастер несомненно являлся сильнейшим шахматистом XVIII столетия.
Пришел век XIX, и научные идеи Филидора были надолго преданы забвению. Так случается во всех областях человеческой деятельности: задолго до того как прогрессивная мысль становится всеобщим достоянием, она бывает высказана, хотя и в несовершенном оформлении, гением-одиночкой, намного опередившим свою эпоху. Так или иначе, но шахматисты XIX века не последовали за Филидором. Они предпочитали играть на атаку любой ценой, не считаясь с требованиями стратегии, много и беспечно комбинировали, наивно полагая, что успех комбинации определяется лишь талантом игрока, а отнюдь не позиционными, почти научными к тому предпосылками. Крупнейшим представителем этого направления по праву считается немецкий математик Адольф Андерсен (1818 — 1879). Он не только восхищал современников поразительными по красоте партиями, но и вышел победителем первого международного турнира, состоявшегося в Лондоне в 1851 году. Андерсен был сильнейшим шахматистом середины XIX столетия; слава его держалась до 1859 года, когда он был побежден юным американцем Полом Морфи (1837 — 1884).
Морфи превзошел всех своих противников. Он также был блестящим комбинационным шахматистом, но внимательный анализ его партий показывает, что Морфи придавал значение методическому построению позиции и прекрасно понимал открытую игру. К сожалению, Морфи только играл (да и то всего три года!); он не оставил после себя книг, статей или комментариев к партиям, и мы можем лишь догадываться, являлось ли его понимание игры следствием глубокого научного мышления или просто гениальным откровением.
Близится XX век, ускоряется технический прогресс, сокращаются расстояния, улучшаются коммуникации между народами. Перемены касаются и шахмат: изобретены шахматные часы, все чаще проводятся международные турниры. На повестку дня выходит вопрос об официальном титуле чемпиона мира.
Шахматы становятся спортом.
