Мы с ним как бы поменялись ролями. Он был хозяином, а я — его послушным рабом. Я даже не уловил, когда, собственно, это произошло. И лорд Тенто, по‑моему, тоже не уловил. Он по‑прежнему с равнодушной грацией парировал мои наскоки, жестикуляция его не убыстрилась, и лишь когда лезвие Эрринора, именно в «лотосе на воде» вынырнуло, словно из ниоткуда, и, взрезая холодный воздух, прошло в непосредственной близости от его груди даже, как мне почудилось, зацепив коричневый шелк камзола, он был вынужден дернуться, по‑видимому достаточно неприятно, и впервые за время нашего поединка сделать поспешный шаг назад.
Я перехватил его изумленный и, кажется, немного растерянный взгляд. Тенто явно не ожидал от меня такого искусства и прыти.
— А ты, оказывается, кое‑что умеешь, малыш, — сказал он с одобрительным уважением. — Это школа Геррика? Ну‑ну. А я всегда считал его плохим педагогом…
Блистающим полукругом он заслонился от моего следующего выпада и, вероятно решив, что игра в кошки-мышки слишком затягивается, вырос всем телом и едва уловимо для глаз нанес три мгновенных удара.
Страшны были эти неожиданные удары. Точно три стальных молнии почти одновременно обрушились на меня с неба. Воздух, расслаиваясь, забурлил шипением и пузырьками. И если бы лорд Тенто нанес эти удары в начале нашего поединка, то, вне всяких сомнений, я распался бы после них, как апельсин, на множество долек. Однако он слишком долго тянул и демонстрировал мою глупость. Момент, когда кошка могла беззаботно прихлопнуть мышь, был упущен. Мышь за это время, оказывается, тоже кое‑чему научилась. И хотя смерть, устремившаяся ко мне, была именно смертью и чуть было не достигла сердца, я все же каким‑то немыслимым чудом сумел избежать ее страстных объятий.
Первый удар я увел в сторону «скатом»: меч лорда Тенто со звоном скользнул по поверхности Эрринора и, по‑видимому не сдержав инерции, будто лемех вспорол серую корку асфальта. Ровный край ее загнулся со скрежетом.
— Ах!.. — сказала Алиса у меня за спиной.
Она, по‑видимому, не сдержалась.
От второго удара я довольно расчетливо уклонился, и парящий зеркальными отражениями лунный металл прошипел, нажимая воздух, около самого моего уха. Еще чуть-чуть — и я остался бы без головы.
Правда, «чуть-чуть» не считается.
И последний удар, нанесенный, по‑видимому, в некоторой растерянности — неожиданностью уже было то, что первые два не достигли цели, — повинуясь вставшему наискось Эрринору, я уверенно принял на всю пружинящую длину клинка, сам не понимая как, сделал кистью руки плавное вращательное движение — отброшенный меч лорда Тенто взлетел вверх, а я, заканчивая прием, едва не шмякнулся, запнувшись обо что‑то кедами, но — протанцевав на одной ноге, развернулся вокруг оси, успев все же выставить Эрринор навстречу противнику.
Вероятно, я в это мгновение был совершенно беспомощен. Меня занесло, и острие в итоге глядело несколько в сторону. Правый бок, таким образом, оказался незащищенным. Однако Тенто, вопреки ожиданиям, этим моим промахом не воспользовался. Ему, наверное, тоже нужна была передышка. Он на секунду замер, прижав свободную руку к левой части груди, а когда оторвал ладонь, она была перепачкана кровью.
Значит, я все‑таки ухитрился его задеть. Я чуть было не подпрыгнул от радости.
А Тенто, тоже, по‑видимому, не веря, понюхал ладонь, и крупные плоские зубы его просияли во мраке.
— Поздравляю тебя, малыш, — сказал он по‑дружески, точно старый приятель. — Тебе повезло, ты ранил самого лорда Тенто. Этого, поверь, не случалось уже многие годы. Ты действительно — воин, и ты достоин вызвать кого угодно. Жаль, что мы с тобой не соратники, а враги. Ничего, я буду вспоминать о тебе…
— Ах!.. — снова негромко, но очень отчетливо сказала Алиса.
Коробчатый хрупкий лист сорвался с ближайшего тополя, тихо, как сказочная ладья, проплыл под фонарем, вдруг озарившим его, и бесшумно нырнул в темноту — за чугунную ограду канала.
Куда он теперь поплывет? В какую осень? Не знаю.
И, видимо, не узнаю уже никогда. Потому что лорд Тенто отвесил мне церемонный поклон и, поведя подбородком, вновь выставил меч вперед.
Заискрились бриллиантовые пуговицы на камзоле.
— Продолжим…
Вот когда он взялся за меня по‑настоящему. Все предшествующие леность и снисходительность были отброшены. Тенто насторожился, собрался, и я сразу же ощутил страшную силу своего противника. Он уже не играл со мной, как кошка с мышкой, а отражал удары коротко, сильно, с той нервной точностью, какая в данный момент только и требовалась, а когда он наносил удар в свою очередь, мощь его, принятая на Эрринор, снова игольчатой болью отдавалась в суставах. Колени у меня подгибались, и я лишь чудовищным напряжением воли удерживался, чтобы не сесть на пыльную мостовую.
