Договорить он не смог – вопль торжества, изданный победителями оглушил его не хуже шумовой гранаты и Игорь, словно в забытьи почувствовал, как его берёт на буксир один из гостей, решивших взять шефство над местным. Прежде чем его успели уволочить в черноту прохода, подсвеченную красными огнями, похожими на лепестки пламени, он успел разглядеть Ольгу, стоявшую у края прохода и с тревогой наблюдавшую за ним.
Следует признать, что его опасения оказались напрасными. Стоило только группе свернуть за первый же поворот, как поведение гостей разительно переменилось. Перестав кричать они выстроились гуськом, поместив даму в арьергард, а толстяка первым и тихо, практически молча, двинулись по коридору, залитому тусклым красным светом ночного освещения.
Единственной причиной, с точки зрения Игоря, которая могла вызвать подобные изменения, было вбитое в граждан Поднебесной уважение к товарищу Мао, который, как известно, относился к Сталину как к своему учителю и старшему брату.
Впрочем, шоу, включённое в маршрут и предлагаемое к просмотру, было несколько иного характера, полностью соответствуя текущей политико-исторической конъюнктуре.
Из-за дверей, мимо которых они проходили, то раздавался детский плач, то молитвы, которые торопливо бормотал хриплый женский голос, а раз и вовсе – стоило им поравняться с очередной дверью, то камера, несомненно бывшая за ней, взорвалась отчаянными воплями, конец которым положил сухой щелчок пистолетного выстрела.
– О! Наган! – Радуясь знакомому звуку – с наганом ему довелось и походить, и пострелять, Игорь довольно щёлкнул пальцами, вызвав полные недоумения взгляды своих спутников.
– Это я так, – немедленно смутился он: – Наган то был. Стрелял я из него.
– Ооо! Нагана? – Повернувшейся к нему китаец, тот самый, что взял его давеча на буксир, растянул губы, изображая вежливую улыбку: – Нагана, товались, холосо! Пу! Пу! – сжав кулак и выставив вперёд указательный с безымянным, он изобразил пистолет: – Влаг клугом, товались!
– Да-да, именно так, – торопливо закивал в ответ Игорь, уже сильно жалея о своей несдержанности. Но, к его облегчению, продолжения диалога не последовало – бывший первым толстяк что-то прокаркал и китайцы, уподобившись марионеткам, которых хозяин дёрнул за ниточки, мигом отвернулись от него, возобновляя движение.
Не надо думать, что шоу, подготовленное для них, ограничивалось только аудио эффектами. Нет, неизвестные Маслову усторители этого развлечения, постарались на славу.
Так, стоило им сделать очередной поворот, как выросшая, или, вернее сказать, выступившая из тёмной ниши фигура, решительно преградила им путь.
Это был офицер НКВД, чей образ был многократно растиражирован, как либеральными, так и патриотическими силами и не узнать который было решительно невозможно.
Встав у них на пути и поправив фуржку с синим верхом и малиновым околышем, офицер требовательно взмахнул рукой, останавливая группу и, одновременно с этим кладя другую на кобуру, висевшую на поясном ремне. Оспаривать его приказ желающих не нашлось и он, удовлетворённо кивнув, чуть сдвинулся в сторону, позволяя посетителям увидеть очередной номер программы.
Ждать пришлось совсем немного – вот что-то протяжно скрипнуло, в тёмной стене прорезался светлый проём распахнувшейся двери и в нём, еще несколько секунд спустя, появилось сразу три человека. Вся эта троица наглядно являла собой образ кровавой гебни, ни за что льющей кровь невинных жертв.
Да, здесь всё было именно так – двое, в полурасстёгнутой форме НКВД и с закатанными по локти рукавами, тащили третьего, изображавшего невинную жертву, угодившую в жернова репрессий. Третий, обряженный в окровавленные лохмотья, бессильно висел меж своих палачей, позволяя себе лишь редкие и жалобные стоны. Офицеры же, тащившие его в соседнюю камеру, лишь смеялись над своей жертвой, то отпуская ругательства в адрес шпиона, то награждая его тумаками.
Когда это представление закончилось и вся троица скрылась в камере напротив, только тогда Игорь позволил себе сделать недовольную мину, утомлённый всем этим действом.
Впрочем, рассказ о кровавом прошлом, явно подходил к концу – пройдя по затихшему коридору, позволявшему посетителям осознать увиденное, они сделали очередной поворот и впереди забрезжил яркий свет, намекая на вторую часть представления, должную рассказать гостям о великих свершениях и победах ушедшей эпохи.
Как это ни странно, но от перехода на светлую сторону его удержали всё те же китайцы. Чуть пройдя по коридору они вдруг замерли и, перекинувшись короткими репликами, направились к одной из дверей, где, сбившись в кучу принялись что-то обсуждать, бросая на Игоря короткие, словно случайные, взгляды.
«– В сортир они, что ли захотели?» – Начал было он строить догадки, но тут дверь, та самая, скрытая телами гостей, щелкнула и откатилась в стену, открывая проход в помещение, залитое приглушённым жёлтым светом ламп накаливания.
Ещё раз покосившись на него, вся четвёрка шустро втянулась внутрь, оставляя Игоря одного в тёмном коридоре.
