– Думаю, у вас довольно напряженная работа, – сказал окулист, когда она пожаловалась, что в левом глазу иногда возникает волна света – небольшая мерцающая золотистая полоска, на самом-то деле довольно красивая. – Глазная мигрень, – сказал врач, осматривая ее глаз и придвигаясь так близко, что на Нэнси пахнуло перечной мятой, которую он пожевал, чтобы замаскировать (практически безуспешно) луковый дух, оставшийся после обеда. – При такой мигрени болей может и не быть, голубушка.
Врач, добродушный старикан, практиковал уже много лет. Чтобы приободрить пациентку, он похвалился, что знает о глазах все досконально.
– А иногда, когда я долго пишу на доске, – продолжала Нэнси, – у меня перед глазами все расплывается, будто очки намазаны вазелином: читать и писать просто невозможно.
– Это однозначно глазная мигрень, – поставил диагноз врач.
– А на днях у меня была мигрень настоящая, – добавила Нэнси, – и в целом головные боли участились.
– Вот оно как, – пробормотал доктор.
– У моей матери часто болела голова, – сообщила она, вспоминая, как мама, еле влачившаяся по ступенькам к себе в затемненную спальню, объявляла дочерям с грустной, обреченной улыбкой: «Очередная голова». Дочки смеялись (но только когда боль отпускала – жестокости в них не было). «Гидра», – любовно поддразнивали они. «Только добрая, – спохватывалась Милли, – дорогая, любимая Мамочка Гидра».
Впоследствии Нэнси спрашивала себя, не предчувствие ли побудило ее именно в тот вечер предложить, чтобы они втроем переехали в город, где жизнь будет проще. Однако, выходя от окулиста с рецептом на очки для чтения («В вашем возрасте это дело житейское, голубушка, тревожиться не о чем»), она уже переключилась на чай с подрумяненными булочками, которыми собиралась побаловать себя в ближайшем кафе, прежде чем сесть на велосипед и отправиться в изнурительную поездку домой. Стояла жара, а машину взял Тедди. Он собирался на сельскохозяйственную выставку вместе с Виолой, которую с трудом уговорил составить ему компанию. Нэнси умирала от усталости, но надеялась, что чай придаст ей сил.
Так и вышло; пока она набирала мелочь, чтобы расплатиться с официанткой и оставить немного сверху, ее посетила мысль, что у них с Тедди (и даже у Виолы, хотя для нее это пока не страшно) в жизни год за годом ничего не происходит – им только прибавляется лет. Все идет заведенным порядком. Движется по накатанной колее. Почему бы им не встряхнуться, не отважиться на что-нибудь новое?
– По накатанной колее? – переспросил Тедди, и по его лицу пробежала тень огорчения.
Устроившись в постели с библиотечными книгами и прочими атрибутами домашнего уюта, они потягивали какао – вот она, «колея», подумала Нэнси. Ей вспомнились слова свекрови: «От брака тупеют».
– Не в обиду тебе будь сказано, – добавила Нэнси, но муж, совершенно очевидно, не внял.
Однажды на выходных, незадолго до переезда в Йорк, когда Нэнси доставала из духовки жаркое, ее вдруг перестала слушаться левая рука, и противень вместе с содержимым грохнулся на пол. Должно быть, Тедди услышал шум: прибежав на кухню, он спросил:
– Ты не поранилась?
– Да нет. – Она в расстройстве обводила глазами баранину с картофелем и брызги горячего жира, заляпавшие всю кухню.
– Не обожглась? – встревожился Тедди.
Она уверила его, что нет.
– Какая же я неуклюжая тетеха.
– Сейчас принесу тряпку.
– Наверно, я еще не привыкла к новой плите и чего-то не рассчитала. Бедный барашек, – добавила она с грустью, как будто кусок мяса был ей старым другом. – Думаешь, можно его спасти – собрать и сделать вид, будто так и было? – Баранья нога была вся в пыли, а ведь до этой аварии Нэнси считала, что полы в доме безупречно чистые. Она мысленно упрекнула себя за нерадивость. – Может, промоем под горячей водой? Во время войны мы бы не дали ему пропасть. Впрочем, у нас осталась морковь, – добавила она с надеждой. – И мятный соус.
Тедди рассмеялся и сказал:
– Пожалуй, я разогрею фасоль и приготовлю омлет. Трудно представить, чтобы Виола в качестве воскресного обеда стала жевать морковь.
Случались и другие недомогания: онемение и покалывание в предательской левой руке, головные боли, а однажды разыгралась нешуточная мигрень: началась в пятницу вечером и отпустила только в понедельник утром. Тогда Нэнси решила обратиться к их новому участковому врачу в надежде получить рецепт на сильнодействующие болеутоляющие таблетки. После каких-то непонятных испытаний, как при проверке на опьянение – пройти по прямой линии, повертеть головой туда-сюда, – молодой доктор сказал, что во избежание медицинской ошибки запишет ее на консультацию в стационар, где работает его наставник, специалист с большим опытом.
– Но оснований для беспокойства нет, – добавил он. – Вы, наверное, правы: это мигрень.
