Берти держит за руку деда, стараясь передать ему свою любовь: это ли не та сущность, которой жаждет каждый в свою последнюю минуту? Наклонясь, она целует впалую щеку. Происходит нечто необъятное, нечто катастрофическое. Она будет этому свидетельницей. Время кренится. Сейчас, думает она.
Четвертая стена пышного храма падает бесшумно, как перышко.
Он больше не может бороться с
Так и не выпустив Тедди,
И рушится с тяжелым грохотом пятая стена, и падает дом вымысла, унося с собой и Виолу, и Санни, и Берти. И в воздухе прозрачном, свершив свой труд, растаяли они. Пуфф!
Написанные Виолой книги, словно по волшебству, исчезают с книжных полок. Доминик Вильерс, женившись на девушке, которая носит костюм и нитку жемчуга, спивается до смерти. Нэнси в тысяча девятьсот пятидесятом выходит замуж за судейского адвоката и дарит ему двоих сыновей. Во время профилактического медосмотра у нее находят опухоль головного мозга, которую удаляют в результате успешно проведенной операции. Ум ее утратил быстроту, а интеллект лишился былого блеска, и все же она — Нэнси.
Стоящий на Вестминстерском мосту мужчина, врач, отворачивается от воды, когда юбилейная баржа «Глориана» скрывается под пролетом. У него вдруг возникает ощущение, что рядом кто-то стоит, но нет, это всего лишь движение воздуха. Ему кажется, он что-то потерял, но что именно — он даже не представляет. На острове Бали австралийка, которая преподает йогу, тревожится, что никогда не встретит свою любовь и останется бездетной. В «Тополином холме» умирает, мечтая вырваться на волю, старушка по имени Агнес. В День ветеранов Сильви принимает убойную дозу снотворного, так и не примирившись с тем, что ее ждет будущее без Тедди. Без ее любимца.
По всему миру жизни миллионов людей меняются с уходом близких в небытие, но трое членов последнего экипажа Тедди — бомбардир Клиффорд, раненый пилот Фрейзер и стрелок-хвостовик Чарли — успешно выбираются из
Потери бомбардировочного авиационного командования составили пятьдесят пять тысяч пятьсот семьдесят три человека убитыми. Германия потеряла семь миллионов, в том числе пятьсот тысяч погибших при бомбардировках союзников. В общей сложности Вторая мировая война унесла шестьдесят миллионов жизней, включая одиннадцать миллионов жертв холокоста. Шестнадцать миллионов погибло в Первую мировую, свыше четырех миллионов — во Вьетнаме, сорок миллионов — во время татаро-монгольского нашествия, три с половиной миллиона в Столетней войне, падение Рима унесло семь миллионов, Наполеоновские войны — четыре миллиона, двадцать миллионов унесло Восстание тайпинов. И так далее, и так далее, и так далее, вплоть до убийства Авеля Каином в эдемских кущах.
Все птицы, которые так и не появились на свет, все песни, которые не были спеты, а потому могут существовать лишь в воображении.
И в этом отдельно взятом воображении Тедди.
В переулке начали раскрываться цветки боярышника, и Урсула сказала:
— Смотри-ка, боярышник расцвел. Жаль, Тедди этого не увидит — он бы порадовался.
— Ох, прекрати! — глотая слезы, взмолилась Нэнси. — Не хочу верить, что он покинул этот мир навсегда. — Они шли под руку; Фортуна металась туда-сюда, обезумев от свежего, живого воздуха. — Нам даже на могилу к нему не сходить, — добавила Нэнси.
— И хорошо, — сказала Урсула. — Зато мы можем представлять, что он свободен как ветер.
— У меня получается представлять его только спящим на дне Северного моря, где холодно и одиноко.
— И станет плоть его песком,{171} — сказала Урсула.
Трепетное «ох» — от Нэнси.
— Кораллом кости станут.
— Хватит, прекрати, умоляю!
— Извини. Хочешь пройтись лугом?
— Гляди! — воскликнула Нэнси, отпуская руку Урсулы и указывая на небо. — Вот там. Жаворонок… полевой жаворонок. Слушай. — Она перешла на взволнованный шепот, словно боялась спугнуть птаху.
— Красота, — прошептала Урсула.
Как зачарованные они смотрели, как жаворонок устремился к небу, взмывая все выше и выше, пока не превратился в крапинку на синем небе, а потом остался воспоминанием о крапинке.
