Отец должен умереть. Но Дакс никому не доверит столь серьезное и тяжелое задание. Он захочет взять всю ответственность на себя. Только смертную казнь за убийство короля никто не отменял. И брата казнят. А кто тогда останется править Фиргаардом?
Роя – лестонка. Ни один драксор не признает в ней единственную королеву. Аша носит титул Искари, ее ненавидят и боятся. В жилах Сафиры течет скралльская кровь, и в глазах всего Фиргаарда она просто-напросто отродье. Больше никого не остается…
Дакс не может умереть. Ему нужно править. Но тогда он не сможет убить короля.
Значит, сделать это придется кому-то другому.
Все последующие дни, пока повстанцы ждали караваны с оружием из Редколесья, Аша призывала драконов. Торвин нашел дюжину наездников, в основном драксоров и лестонгов, но среди них были два скралла. Когда Аша их увидела, ее брови взлетели от удивления.
– Ты просила подобрать наездников, – пожал плечами Торвин. – Это лучшие.
Аша уходила в горы, подальше от лагеря, и там затягивала древние напевы. Ей не хотелось, чтобы они отравили кого-нибудь в Новом Приюте, как это случилось с матерью и братом.
С того самого дня, как она сбежала со свадьбы, она стала замечать, что руки Торвина начали трястись. Он казался чуть тоньше, чем раньше, а под глазами появились темные круги. Когда она спросила его об этом, он сослался на усталость.
Но Аша не могла избавиться от мысли, что дело не только в этом. Она решила уберечь Торвина и остальных от напевов и призывала драконов вдали от лагеря, а когда они прилетали, отводила их в Новый Приют.
Торвин отобрал каждому наезднику по дракону и принялся их учить, как в полете устанавливать с ними связь. Он отыскал среди невольников бывшую портниху Аши, девушку по имени Калли, и поручил ей сшить плащи, шарфы и перчатки, защищающие наездников от ветра и дождя во время полетов. Предстояло много работы, и, чтобы успеть вовремя, ей требовалась помощь.
К концу третьего дня, когда сумерки опустились на лагерь, Аша зашла в шатер для наездников, установленный на самой окраине долины. Там она нашла Торвина: он сидел сгорбившись в уголке и пришивал к плащу рукав. Аша до сих пор не могла привыкнуть к отсутствию ошейника у него на шее и каждый раз обращала внимание на шрамы, которые остались возле его ключиц.
Но Аша поступала так, как ее просил Дакс: держалась на расстоянии. Это было нетрудно – предстояло столько всего сделать, а времени оставалось все меньше. И хотя они постоянно находились поблизости друг от друга, но почти не разговаривали. А когда в конце дня Торвин подходил и предлагал проводить ее в шатер, она качала головой. «Иди один, – говорила она, – мне еще нужно поработать». На всех обсуждениях она втискивалась между Сафирой и Даксом.
Когда Торвин пытался заговорить с ней во время обеда, она тут же начинала о чем-то расспрашивать Джеса, которого не нужно было уговаривать пообщаться. А если Торвин присоединялся к их беседе и становилось понятно, что Джес этому только рад, она обращалась к кому-нибудь еще, все равно к кому.
Порой в разгар дня она замечала его взгляд, прикованный к ней. Иногда во время обеда, когда она отворачивалась от него, в его взгляде мелькала боль. Словно он понимал, что она делает, но при этом старался облегчить ей задачу. А почему он не должен был этого делать, если все равно планировал покинуть ее?
Вскоре Торвин перестал ее ждать и пытаться сесть рядом, искать ее и заговаривать. Аша чувствовала, что это ранит ее прямо в сердце. И потому, когда никто не видел, она следила за ним украдкой.
Она наблюдала издалека, как он учит наездников управлять драконами. Он мягко поглаживал зверя по бокам и показывал, как нужно его успокаивать и снимать страх. Он свистел и щелкал на разные лады, рассказывая, какие команды может выполнять дракон с помощью этих звуков. С утра до ночи он передавал им все, что знал сам, а между тем круги под его глазами становились все темнее.
Она видела, что Торвин подсаживается к Калли и помогает той с шитьем, обсуждает с ней, как лучше сделать ту или иную вещь. Каждый раз, как он обращал к Калли свою кривоватую улыбку, внутри Аши что-то обрывалось. Она ловила себя на мысли, что невольно начинает сравнивать себя с ней. Эта прекрасная, как летний рассвет, девушка была, как и он, из скраллов. И кто знает, возможно, Торвин позовет ее с собой, когда наконец уплывет из Дармоора.
Иногда Калли и Торвин, взяв с собой других музыкантов, уходили из лагеря и устраивали представление. Аша не смела приходить и слушать их, как остальные, но всегда старалась задержаться где-нибудь поблизости. Когда она слышала, как мелодия лютни Торвина переплетается с нежными переливами тростниковой свирели Калли, ее сердце ныло, словно в него вонзался остро отточенный топор. Каждый раз она ждала, когда наконец зазвучит та песенка, что он напевал себе под нос, но так и не дождалась.
«Если хочешь сохранить ему жизнь, держись от него подальше».
