Об этом знали все во дворце: слуги подслушивали под дверью и быстро разносили сплетни. Все знали, что она нарушает закон.
– А что может быть лучшим доказательством того, что напевы опасны, чем смерть их рассказчика?
Дакс не проронил ни слова, пока она говорила, только желваки заиграли у него под скулами, а руки сжались в кулаки. Аша видела в его глазах осмысление всего случившегося. Части головоломки начали складываться в картинку.
– А что, если мать оказалась не единственной рассказчицей? – тихо произнес он наконец.
Аша нахмурилась.
– Что ты имеешь в виду?
– Если древние напевы никогда не были смертельными, то что убило сказителей?
«Или, точнее, кто их убил?»
Вопрос погрузил Ашу в раздумья. Она увидела перед собой гобелен из тронного зала отца. На нее смотрела королева, правившая во времена Великого Разрыва, которой было крайне важно доказать, что Седой Ольн повернулся против своего народа.
– Думаешь, наша бабушка отравила сказителей?
Дакс не ответил. Ему и не надо было отвечать.
Все встало с ног на голову. Если древние напевы не были смертельными, если они никого не убивали, значит, никакой опасности в них не было.
Получается, тот, кто их рассказывал, не был порочным злодеем.
Аша не была той злобной и непослушной девчонкой, какой привыкла себя считать.
Но отец не просто натравил свою дочь на Кодзу, на Седого Ольна, настроил ее против себя самой… Он убил ее мать, пытался отнять жизнь у ее брата.
Он стремился уничтожить всех, кого она любила. Значит, сейчас у нее появилась цель, и она предельно ясна: она сделает то же самое с ним.
Аша призвала двенадцать драконов за пять дней. Когда караван с оружием пришел из Редколесья, она валилась с ног от усталости. Ей хотелось улечься на лежанку в своем шатре и не подниматься с нее целый месяц. Но наступил день свадьбы Дакса и Рои, и на следующее утро они выходили к Фиргаарду.
Времени на отдых не было.
Когда солнце опустилось к горизонту, Аша и Сафира подошли к поляне в центре лагеря, освобожденной от шатров для предстоящей церемонии. Аша выбрала цвета крови и огня. Это было простое, скромное платье, со шнуровкой на спине, чуть ниже колен. Она нашла его на лежанке в своем шатре и спросила Сафиру, откуда оно взялось.
– Думаю, это дело рук Джеса. Он сказал, что надеется с тобой потанцевать.
– Полагаю, ты сказала ему, что я не танцую?
Аша огляделась. Новый Приют, еще с утра полный грязных, потных оборванцев, превратился в собрание нарядных людей: лестонгов, скраллов, драксоров, выстроившихся полукругом в ожидании невесты.
В центре поляны с помощью зажженных ламп был выложен круг, в котором стоял Дакс, одетый в свой обычный наряд, который, судя по всему, был у него единственным.
Перед ним выстроились сиденья из кедровых бревен, спиленных утром. Усаживаясь, Аша почувствовала сильный смолистый аромат дерева. В стороне от круга она уловила приглушенный разговор.
– Как же я могу отказаться от такого предложения? – спрашивала пожилая седовласая женщина из скраллов свою молодую соседку из драксоров, протягивая ей кувшин с элем.
– Но ты прожила в Фиргаарде всю свою жизнь. Это твой дом.
– Разве? – женщина склонилась к девушке. – А может, это клетка, из которой я собираюсь вырваться?
Девушка передала ей кувшин.
– Поэтому ты уйдешь в Редколесье после того, как все закончится?
– Думаю, многие уйдут, – женщина сделала глоток. – Там есть свободные земли. Лестонги сказали: если мы будем возделывать их, то они отдадут их нам. А здесь, в Фиргаарде, большинство из нас останутся бездомными и умрут с голода через месяц.
– Лорд Дакс никогда не позволит, чтобы это случилось.
– У лорда Дакса будет масса более важных дел, нежели забота о скраллах. Поверь мне, девочка. Я пережила три бунта невольников.
– Но все они были подавлены.
Женщина-скралл лишь пожала плечами.
– Даже если завтра лорд Дакс одержит победу, он может проиграть на следующий день, или через месяц, или через год. Он наживет себе кучу врагов, если займет трон своего отца. И эти враги захотят выместить всю злобу на ком-то еще. Я всю жизнь прожила среди вас и точно знаю, кто попадет под раздачу. – Она постучала указательным пальцем себя по груди.
– Никто не собирается заботиться о нас, – с горечью сказала пожилая женщина. – Мы должны подумать о себе сами.
Она протянула кувшин обратно девушке, но та покачала головой.
– Там может быть еще хуже.
– Я все же попытаю счастья, – сказала женщина и сделала еще глоток.
По лагерю пронесся тихий вздох, и голоса смолкли. Из своего шатра вышла Роя. Она шла через расступающуюся толпу к церемониальному кругу в простом льняном платье и наброшенном на плечи светло-сером шарфе. Ее кожа белела в свете ламп, а темные глаза сияли, словно два черных озера в звездную ночь.
В то мгновение, когда она вступила в круг, что-то изменилось.
Аша увидела девушку, которая уже стала королевой. Роя, дочь Поющего Дома, была благородна, изящна и… грозна.
– То, что будет связано здесь и сейчас, никогда и никем не сможет быть развязано, – провозгласил Джес.
В лагере не было жриц, поэтому брат Рои взял на себя обязанность провести обряд.
