Аделия подошла к столу, достала брошь. Начала фотографировать документы, аккуратно переворачивая странице. Альфред сидел, глядя в раскрытую дверь. Это продолжалось минут пять. Она сфотографировала даже папку, в которой эти документы находились. Потом разложила всё так, как лежало прежде. После чего вернулась к двери. Вышла и закрыла её за собой.
Внизу, заметно нервничая, её поджидал князь Орланский. Передала ему брошь.
— Отлично. Завтра Гофман проявит, и мы передадим в Москву.
— Гофман? — обалдела Аделия.
— Да-да… личный фотограф Гитлера. Так что, если вас все же схватит гестапо и будут пытать, вашим признаниям никто не поверит. Он вне подозрений.
— Бедный Альфред, он что, единственный верит в фюрера? — ужаснулась Аделия.
— Это чтобы вы знали, ваш героический поступок не уникален. Смертельно рискуем все.
Их разговор прервал Гофман. Размахивая фотоаппаратом, он с воодушевлением стал рассказывать о лошадях.
— Вот, где истинное благородство! Как только человек слез с лошади, рыцарство умерло в его сердце.
Князь протянул ему брошь.
— Она Аделии не подошла.
— Какая жалость, — нисколько не удивившись, отреагировал фотограф и спрятал её в свой кофр.
Не успели они налить по рюмке шартрёза, как на лестнице появился Альфред.
— Что-то у меня сегодня с головой не так. Может, действительно выпить? Только давайте оставим ликёр даме. Помянем Ингу водкой. У меня есть пару бутылок. Привезли с Украины.
Аделия пошла ему навстречу. Взяла за руку.
— Всё хорошо?
— Да, переработался. Можно было и не проверять, всё оказалось верно.
— Я тебя люблю, — прошептала она.
— Я сразу сказал, не выдержит, спустится. Аделия хотела позвать, но мы её не отпустили, — громогласно заявил князь.
— Знаю, с вами скучно не бывает, — улыбнулся Альфред и присоединился к ним.
Через две недели в кабинете полковника Комова на Лубянке состоялось очередное совещание. На нем присутствовал весь личный состав отдела. Лицо полковника оставалось строгим, но чувствовалось, что он в хорошем расположении духа.
— Первым делом, хочу вас проинформировать. Наша работа по срыву плана бомбардировки авиацией врага электростанций на Волге и Урале с целью нанести невосполнимый урон нашей промышленности принесла свои положительные результаты. Силами нашей авиации полностью уничтожены секретные аэродромы в районе Кривого Рога, Запорожья и Мариуполя, на которых противник сконцентрировал до трехсот единиц военной техники, в основном тяжелые бомбардировщики. Таким образом, секретный план, разработанный Министерством авиации Германа Геринга, получивший название «Айзенхаммер» («Железный молот»), провалился. Верховный главнокомандующий и Ставка выразили благодарность за проделанную работу. С чем вас всех поздравляю.
— Служу Советскому Союзу, — многоголосо раздалось в ответ.
— От себя добавлю. Операция по внедрению агента «Литораль», в которую мало, кто верил, себя полностью оправдала. За это объявляю благодарность полковнику Берковичу.
— Служу Советскому Союзу, — отрапортовал тот.
— А теперь мы должны подумать, как в дальнейшем использовать столь ценного агента. Предлагаю высказаться. Начнём с товарища Берковича.
Длинный, сухой Беркович распрямил своё тело, оглядел присутствующих и коротко произнёс:
— Я не считаю целесообразным дальнейшее использование данного агента.
— Вот как? — удивился Комов. — Обоснуйте.
— Агент «Литораль» в психологическом плане крайне неустойчива. К сожалению, для выполнения задания пришлось подключить нашего сверхсекретного ценного агента, потеря которого недопустима. Последствия провала плана «Айзерхаммер» повлечет большую чистку в рядах его разработчиков. Гестапо выявит всех, кому были известны координаты секретных аэродромов, с которых должна была начаться бомбардировка. Альфред фон Трабен наверняка попадет в число подозреваемых. После чего они серьезно возьмутся за агента «Литораль». Они её сломают и выйдут на оберегаемого нами агента.
— Ваше предложение?
— Нейтрализовать её.
— Вывезти в Москву?
— Учитывая, что ответственный за коридор майор Полотнов погиб, сейчас это сделать невозможно. Мы поставим под удар целую цепочку.
— То есть? — Комов испытующе посмотрел на полковника. Он ценил Берковича как превосходного аналитика, но знал, что тот относится к разработке операции, как к шахматной партии, мало озадачиваясь судьбой отыгранных фигур.
— В случае острой необходимости, мы должны быть готовы к ликвидации.
— Понятно. Но по поступившим оперативным данным есть сведения, что агент «Литораль» обладает особыми сверхспособностями в области гипноза, воздействия на волю человека без прямого контакта и другими уникальными природными данными. Отказываться от такого агента слишком большое расточительство. Как вы считаете, товарищи?
— Разрешите, товарищ полковник? — поднял руку майор Зайцев.
— Давайте. Вы у нас специалист по психологическим нюансам.
