Богиня кофейного рая полностью

Все было сто раз обдумано, и, казалось бы, ничто не должно нарушить мои святые планы на Рождество: мы с Соней вдвоем в Париже, вечно юные и влюбленные, без привычной массовки в лице приятелей и подруг. Tète-à-tète встречаем лучший из праздников, гуляем ночь напролет, встаем ближе к обеду, бродим по парижским улочкам, поглощая жареные каштаны, подкрепляясь в лучших ресторанчиках, напрочь выкинув из головы банальные проблемы бытия.

Все было заранее подготовлено тщательнейшим образом, проверено-перепроверено, а потому не должно было подвести. Я, в буквальном смысле рискуя жизнью и здоровьем, договорился с отцом, урожденным парижанином Жюлем Муаром, главой и владельцем косметической фирмы «Сады Семирамиды», накануне укатившим с очередной подружкой на Мальдивы, что проведу рождественскую неделю декабря в его домике в славном пригороде Парижа Сент-Женевьев-де-Буа.

Надо знать франкофонов в целом и моего отца в частности, чтобы представить, чего мне эти уговоры стоили: ну как же, допустить в собственный дом постороннего человека – пусть и родного сына, но с русскими корнями! Разумеется, отец настаивал на том, чтобы мы с Соней удовольствовались вполне приличной представительской квартирой фирмы «Сады Семирамиды». Я, в свою очередь, настаивал на более романтическом уединении в его славном домике.

Ситуацию спасло то, что любовь всей моей жизни – Соня Дижон – на хорошем счету у папика, потому как она, так и я, полукровка: у меня русская мама и папа-француз, у Сони – русская мама и папа-швейцарец. Я поклялся, что, кроме нас с Соней, в домике никого не будет, а мы будем в оном домике жить тихо, как мышки, без традиционных для всех россиян разнузданных пьянок-гулянок с дебоширством и разбитыми о головы друг друга бутылками.

В конце концов отец, которого мы с сестрой Ольгой между собой зовем Старым Лисом, без восторга, но сдался, в сто первый раз озвучив мне по телефону подборку всех своих нотаций. Я с сыновней покорностью их выслушал и в сто первый раз поклялся все выполнить на двести процентов. После этого я, в обычную прозу бытия проживающий в собственном домике с петушком на флюгере в зеленой зоне Москвы, отзвонился Соне, проживающей в собственном шале, расположенном прямо в противоположной зоне столицы, и славным вечерком двадцать первого декабря мы с ней вместе сели на самолет до Парижу, на крыльях любви и «Боинга» благополучно долетев до города праздника, который всегда с тобой.

Все было точно по моему сценарию ровно сутки: прилет, волшебная ночь любви в мирном домике отца. Наутро мы, на полную катушку выспавшись, поднялись, потянулись-раскачались и ближе к обеду отправились в город, для начала отобедав по классическому парижскому меню Рождества: луковый суп с тостами под сырной корочкой, мидии в лимонном соусе и белое сухое вино. Затем мы мирно побродили по Старому городу, бессчетное количество раз покупая себе пакетики жареных каштанов, беспечно болтая и целуясь в паузах. Все было просто великолепно ровно сутки. Затем зазвучал сигнал тревоги.

Как говорится, инициатива наказуема. Когда-то, в годы нашей юности мятежной, когда мы с Соней познакомились, будучи студентами Московского института кинематографии, именно я, грешный бедолага, первым проявил глупейшую инициативу: однажды, под шампанское, предложил милой подружке пару годков погулять от души, после чего, возможно, и вступить в законный брак.

Тогда, помнится, невинное дитя Соня слегка поплакала над моим дерзким предложением, но вскоре воплотила его в жизнь, что называется, на все сто, закручивая волнующие истории любви с красавцами всех стран и народностей. А вот я, как ни парадоксально, остался при своих: когда твоя половинка легко находит тебе замену, вместо того чтобы смиренно ждать, пока ты нагуляешься, тогда, собственно, и гулять пропадает всякая охота.

Как бы то ни было, но незримая связь между нами с тех пор с трудом, но сохраняется. Тем более мы оба ценим романтические эпизоды, подобные этим рождественским дням в Париже. Мне бы жить да радоваться, не проявляя никаких новых инициатив! Но, как говорится, никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

К вечеру нашего первого парижского дня у меня вдруг родилась блестящая идея: я предложил Соне отзвониться всем родным и близким с простым и святым сообщением в следующем духе: «Мои дорогие, я в Париже с любимым человеком, а потому спешу заранее поздравить вас с приближающимися Рождеством и Новым годом, после чего поспешу отключить все свои телефоны, дабы остаться один на один с моим милым и единственным».