Харри вернулся в комнату и увидел, как Беата, стоя на стуле рядом с трупом Льва, пытается разогнуть один из окостеневших пальцев покойника, чтобы приложить его к внутренней стороне блестящей металлической коробочки.
– Черт! – воскликнула она. – Я все это хозяйство в номере на солнце оставила, вот губка и высохла.
– Если не сумеешь как следует снять отпечатки, воспользуемся, так сказать, пожарным методом.
– И в чем его суть?
– Погибая от огня, люди автоматически сжимают руки в кулак. Иногда даже у полностью обгоревших трупов на кончиках пальцев сохраняется достаточно кожи, чтобы снять отпечатки. Бывает, что пожарным приходится отрезать палец и передавать его судмедэксперту.
– Это называется опознанием трупа.
Харри передернуло:
– Посмотри на другую руку – на ней одного пальца не хватает.
– Я видела, – сказала Беата. – Похоже, его недавно отрезали. Что бы это значило?
Харри подошел ближе и посветил фонариком:
– Рана не зажила, а крови почти нет. Выходит, он долго здесь провисел, пока у него палец не отрезали. Кто-то сюда заходил и убедился, что парень сам сделал за него работу.
– Кто же?
– Видишь ли, в некоторых странах цыгане наказывают воров, отрезая у них палец, – ответил Харри. – Если те обворовали цыган, прошу заметить.
– По-моему, отпечатки отличные получились, – сказала Беата и вытерла со лба пот. – Обрежем веревку?
– Нет, – возразил Харри. – Сейчас осмотримся, приберем за собой и смоемся. Я видел телефонную будку на главной улице. Позвоню в полицию, не представляясь, и дам отбой. Когда вернемся в Осло, ты сюда позвонишь и попросишь прислать нам акт судмедэкспертизы. Не сомневаюсь, что он умер от удушья, но меня интересует, в котором часу наступила смерть.
– А что делать с дверью?
– Да ничего.
– Как у тебя затылок, болит? Повязка вся красная.
– Не беда. Хуже с рукой – я на нее приземлился, когда дверь вышибал.
– Сильно болит?
Харри осторожно поднял руку, и лицо его исказила гримаса:
– Не болит, пока она в покое.
– Скажи спасибо, что не страдаешь сетесдальской трясучкой.
Двое из троих находившихся в комнате рассмеялись, но смех быстро утих.На обратном пути в гостиницу Беата спросила Харри, все ли ему теперь ясно. – С технической точки зрения ясно. Только вот о самоубийстве я так никогда не скажу. – он бросил сигарету, и она описала горящую дугу почти в кромешной темноте. – Таким уж я уродился.
Окно со стуком распахнулось.
– Тронна нет, – сказала старушка, раскатывая «р». После их последней встречи она явно проделала что-то с применением химических средств со своими блеклыми, посекшимися волосами, сквозь которые проглядывала кожа. – Вы что, на юге побывали?
– Вроде как. Вы не знаете, где он?
– Вещи в машину понес. – она показала пальцем в противоположную от дома сторону. – Видно, собрался куда-то, бедняжка.
– Мм.
Беата уже сделала шаг в указанном направлении, но Харри остался на месте.
– Вы, наверно, очень давно здесь живете? – спросил он.
– О да. Уже тридцать два года.
– Значит, помните Льва и Тронна, когда они еще маленькими были?
– Конечно. Они многим здесь в поселке запомнились. – Она улыбнулась, высовываясь из окна. – В особенности Лев. Такой чаровник. Мы рано поняли, что дамам следует его остерегаться.
