Утренний свет пробивался сквозь узкую прореху в облаках, и казалось, будто над морем высится белая колонна, которую Том Волер называл господней свечой над фьордом – дома у него на стенах висели подобные пейзажи. Он перешагнул пластиковую ленту, огораживавшую место происшествия. Люди, по их мнению хорошо его знавшие, думали, что он по натуре такой человек – предпочитает перепрыгивать через препятствие, а не подлезать под него. Но они были бы правы лишь отчасти. Тому Волеру не были известны люди, которые бы действительно хорошо его знали, и он полагал, что такое положение вещей не изменится и в дальнейшем.
Он поднес цифровой фотоаппарат к «полицейским» солнцезащитным очкам со стеклами стального цвета. Таких очков у него дома хранилась целая дюжина. Ответная услуга благодарного клиента. Как и фотокамера. Объектив выхватил яму на склоне и лежащее рядом с ней тело мужчины. На нем были черные брюки и рубашка, когда-то белая, а ныне ставшая коричневой от глины и песка.
– Новая карточка для личной коллекции? – раздался голос Вебера.
– Вот именно, это нечто новое, – сказал Волер, не подымая глаз. – Мне нравятся убийцы, наделенные воображением. Личность установили?
– Арне Албу. Сорок два года. Женат, трое детей. Похоже, имел финансовые затруднения. У него здесь загородный дом.
– Кто-нибудь что-то видел или слышал?
– Ребята сейчас опрашивают соседей. Но ты же видишь, какая здесь глушь.
– А постояльцы отеля? – Волер указал в сторону большого желтого деревянного здания в конце пляжа.
– Сомневаюсь, – ответил Вебер. – Кому взбредет в голову жить здесь в это время года?
– Кто обнаружил труп?
– Аноним позвонил из телефона-автомата в Моссе в тамошний полицейский участок.
– Думаешь, убийца?
– Вряд ли. Он сказал, что гулял вечером с собакой и увидел торчащие из воды ноги.
– Разговор записали?
Вебер покачал головой:
– Он не в службу экстренных вызовов звонил.
– А что показал осмотр тела?
– Врачебного заключения еще нет, но, по-моему, его закопали заживо. Следов внешнего воздействия нет, но у него кровь шла носом и горлом, глазные сосуды полопались – значит, в мозгу скопилось большое количество крови. Кроме того, в гортани обнаружен песок, то есть он еще дышал, пока его закапывали.
– Согласен. Еще что-то есть?
– Пес был привязан перед домом – вон там, наверху. Здоровенный мерзкий ротвейлер. Как ни странно, в прекрасной форме. Наружная дверь не заперта. Следов борьбы в доме тоже не обнаружено.
– Иными словами, они вошли, пригрозили ему оружием, привязали пса, вырыли яму и вежливо попросили его туда лечь.
– Думаешь, убийца был не один?
– А ты как думаешь? Огромный ротвейлер, яма в полтора метра глубиной. По-моему, это однозначно, Вебер.
Вебер промолчал. Он ничего не имел против сотрудничества с Волером – тот был сыскарь редкого таланта, о чем свидетельствовали результаты его работы. Но это еще не значило, что он непременно был Веберу по душе. Впрочем, «не по душе» – тоже не то слово. Нет, тут что-то иное, просто по прошествии какого-то времени у него возникало ощущение как в игре «Найди семь ошибок на картинке», когда не знаешь, в чем фишка, но чувствуешь: что-то тут не так. Вот именно, что-то в нем было
