– Нравственный человек – тот, кто поступает согласно своим нравственным установкам, – тихо произнес он. – А не чужим.
– А что, если я вот это надену? – спросила Беата с горечью в голосе, открыла ящик стола и достала оттуда наплечную кобуру. – Что, если я запрусь с Расколем в комнате для свиданий и потом заявлю, что он напал на меня и мне пришлось стрелять в целях самообороны? Отомстить за своего отца и заодно паразита прихлопнуть – это, по-твоему, нравственный поступок? – Она швырнула кобуру на стол.
Харри откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, слушая, как ее учащенное дыхание постепенно успокаивается.
– Вопрос в том, Беата, что ты считаешь нравственным. Мне неведомо, зачем ты взяла с собой кобуру, но у меня и в мыслях нет попытаться удержать тебя от чего бы то ни было.
Он поднялся:
– Поступай так, чтобы отец гордился тобой, Беата.
Харри взялся за ручку двери, но тут услышал за спиной рыдания Беаты. Он обернулся.
– Ты не понял! – сквозь рыдания выкрикнула она. – Я думала, что смогу… думала, это своего рода… расчет, правда ведь?
Харри не тронулся с места. А потом придвинул стул, сел и приложил руку к ее щеке. Она говорила, а теплые слезы орошали огрубевшую ладонь Харри:
– Ты идешь работать в полицию, потому что хочешь, чтобы во всем существовал порядок, равновесие, верно? Расплата, справедливость и все такое прочее. И вдруг в один прекрасный день у тебя появляется шанс свести счеты, о чем ты, собственно, только и мечтала. Но лишь для того, чтобы понять, что это все же не по тебе. – Она шмыгнула носом. – Моя мать как-то раз сказала, что хуже неудовлетворенного желания в жизни есть только одно – отсутствие всяких желаний вообще. Чувство ненависти вроде бы последнее, что остается, когда утеряно все остальное. Но вот и его у меня отобрали.
Она смела со стола кобуру, и та с глухим стуком ударилась в стену.
