Харри стоял у окна и разглядывал Бутсен. За окном медленно и как бы неохотно, словно скрипящая телега, набирал ход день. Дождь над Экебергом и черные зонтики на Грёнланнслейрет. У него за спиной все уже собрались. Позевывающий Бьярне Мёллер словно бы утонул в конторском кресле. Улыбающийся шеф уголовной полиции болтал о чем-то с Иварссоном. Молчащий Вебер нетерпеливо скрестил руки на груди. Халворсен достал блокнот для записей. И нервная Беата Лённ с бегающим взглядом.
Днем дожди прекратились. Свинцово-серые облака, сквозь которые иногда проглядывало солнце, вдруг разошлись в разные стороны, словно театральный занавес перед последним актом. Как выяснилось впоследствии, небо очистилось всего на несколько часов, а потом город уже окончательно накрыло серое зимнее одеяло. Так что Дисенгренда купалась в солнечных лучах, когда Харри в третий раз нажал кнопку звонка.
Звук раздался такой, будто в чреве квартиры секционного дома заурчало. С шумом распахнулось соседнее окно.
– Тронна нет, – прокаркал пожилой голос. Цвет лица у соседки Тронна слегка изменился и приобрел какой-то желтовато-коричневый оттенок, точно пальцы у заядлого курильщика. – Бедняжка, – добавила она.
– А где он? – спросил Харри.
В ответ она возвела очи к небу и показала большим пальцем себе за спину.
– На теннисном корте?
Беата сразу же направилась в ту сторону, но Харри не сдвинулся с места.
– Я тут вспомнил нашу последнюю беседу, – сказал Харри. – О пешеходном мостике. Вы сказали, эта история всех ошарашила, ведь он был такой тихий и вежливый мальчик.
– Ну?
– И все в Гренде знали, что это его рук дело.
– Мы ведь видели, как он в то утро возвратился оттуда на велосипеде.
– В красной куртке?
– Да.
– Лев?
– Лев? – Она засмеялась и покачала головой. – Да не Льва я имела в виду. Он, конечно, на всякое был горазд, но зла никому не делал.
– О ком же вы тогда говорите?
– О Тронне. Я о нем все время говорила. Я же сказала, что домой он вернулся совсем бледный. Он ведь вида крови не выносит.
