Иварссон кипел от злости, шагая с Вебером сквозь «Кишку» – трехсотметровый подземный коридор, соединяющий здание Полицейского управления Осло с тюрьмой Бутсен.
– Кому я поверил?! – шипел Иварссон. – Одному из тех, кто изобрел само жульничество! Довериться проклятому цыгану!
Каждое его слово эхом отражалось от кирпичных стен. Вебер торопился как мог, стараясь поскорее покинуть сырой холодный туннель. «Кишкой» пользовались, когда надо было доставить заключенного на допрос в Управление или же отвести его обратно в тюрьму, и о том, что случалось порой в этом мрачном подземелье, ходили разные слухи.
Кутаясь в полы пиджака, Иварссон прибавил шагу.
– Можешь пообещать мне одну вещь, Вебер? Никогда никому ни слова об этом. – Оглянувшись на следовавшего за ним Вебера, он приподнял бровь: – Идет?
Вероятнее всего, ответ на его вопрос был бы положительным. В этот момент они как раз достигли того места, откуда стены «Кишки» уже были не просто выложены из кирпича, а покрашены в оранжевый цвет. И тут Вебер услышал негромкий звук: «пуф». Иварссон, испуганно вскрикнув, рухнул на колени прямо в лужу и схватился за грудь.
Вебер захлопотал вокруг него, тщетно бросая взгляды то в одну, то в другую сторону туннеля. Никого. Посмотрев на Иварссона, он увидел, что тот, по-прежнему стоя на коленях, с ужасом взирает на свою руку, окрасившуюся в красный цвет.
– Это кровь, – стонал он. – Я умираю.
Глаза Иварссона расширились и занимали теперь чуть ли не все лицо.
– Что, что такое? – дрожащим голосом спросил Иварссон, видя, что Вебер смотрит на него с неподдельным изумлением и некоторой долей иронии.
– Тебе надо будет сходить в чистку, – сказал Вебер.
Иварссон опустил глаза и попытался осмотреть себя. Красной краской была покрыта рубашка и даже часть зеленого, цвета лайма, пиджака.
– Красные чернила, – сказал Вебер.
Иварссон выудил из кармана все, что осталось от ручки с логотипом Норвежского банка. Микровзрыв разломил ее точно посередине. Некоторое время Иварссон сидел с закрытыми глазами, восстанавливая дыхание. Наконец ему удалось взять себя в руки. Он посмотрел на Вебера.
– Знаешь, в чем величайший из грехов Гитлера? – спросил он, протягивая Веберу чистую руку.
Тот помог Иварссону подняться на ноги. Начальник отдела покосился в тот конец туннеля, откуда они только что пришли.
– В том, что он в свое время так и не покончил с цыганами.
