Когда они вернулись в Управление, в кабинете их ждало сообщение от Мёллера с просьбой перезвонить.
– Давай-ка немного прогуляемся, – предложил он Харри, когда тот связался с ним.
Они вышли из здания, и Мёллер сказал:
– Выбирай, куда пойдем.
Харри раздумывал недолго:
– К Элмеру – мне надо купить сигарет.
Мёллер послушно последовал за Харри по слякотной тропинке через зеленый газон, разбитый между Полицейским управлением и вымощенной булыжником подъездной дорогой в Бутсен. Харри давно заметил, что планировщики совершенно не считаются с тем, что люди все равно выберут кратчайший путь, где бы ни была проложена дорога. Тропинка упиралась в покосившуюся, наполовину сбитую кем-то табличку «По газону не ходить».
– Ты уже в курсе утреннего ограбления на Грёнланнслейрет? – спросил Мёллер.
Харри кивнул:
– Интересно, что он выбрал место всего в нескольких сотнях метров от Управления.
– Ему повезло, что сигнализацию в банке как раз сейчас чинят.
– Я не верю в везение, – заметил Харри.
– Да? Думаешь, ему сообщил об этом кто-то из банка?
Харри пожал плечами:
– Или кто-то еще, кто знал о ремонте.
– Об этом известно лишь в банке и ремонтной фирме. Ну и, разумеется, у нас.
– Но ведь ты хотел со мной поговорить не о сегодняшнем налете, а, шеф?
– Нет, – сказал Мёллер, огибая урну. – Начальник полиции встречался с бургомистром. Тот весьма обеспокоен этими ограблениями.
Они уступили дорогу женщине с тремя детьми. Она что-то сердито выговаривала им усталым голосом, старательно пряча при этом глаза. В Бутсене начиналось время свиданий.
– Иварссон – дельный сотрудник, в этом никто не сомневается, – продолжал Мёллер. – Однако этот Забойщик, похоже, иного калибра, нежели те преступники, к которым мы привыкли. Начальник полиции считает, что на этот раз обычные методы едва ли сработают.
– Видимо, нет. Ну и что? Одной гостевой победой больше, одной меньше – это не катастрофа.
– Гостевой победой?
– Нераскрытым делом. Жаргон футбольных фанатов, шеф.
– Нет, Харри, в этом деле ставки выше. Журналисты совсем озверели – весь день нам проходу не дают. Они твердят, что это новый Мартин Педерсен [21] . А в электронной версии газеты «VG» каким-то образом пронюхали, что мы называем его Забойщиком.
– Старая история, – процедил Харри, переходя улицу на красный свет, и Мёллер, чуть посомневавшись, последовал за ним. – В определении наших приоритетов последнее слово остается за журналистами.
– Да, но они забывают, что он уже совершил одно убийство.
– Зато дело об убийстве, о котором никто не пишет, скоро прекращают.
– Нет! – предостерегающе поднял руку Мёллер. – И не будем возвращаться к этой теме.
Харри пожал плечами и перешагнул через поваленный ветром газетный щит. Сама газета лежала рядом; ветер в бешеном темпе листал ее страницы.
– Так чего же ты хочешь? – спросил Харри.
– Разумеется, начальника полиции прежде всего волнует престиж. Какое-нибудь ограбление почты публика забывает обычно еще раньше, чем закроют дело. И никого не заботит, что преступник так и не найден. Но сейчас мы находимся под пристальным вниманием. И чем больше разговоров о налетах на банки, тем сильнее это разжигает всеобщее любопытство. Мартин Педерсен был обычным человеком, который просто делал то, о чем многие осмеливаются лишь мечтать. Заурядный нарушитель закона, этакий современный Джесси Джеймс. Так создаются мифы, рождаются образы героев и появляются имитаторы, которые тоже не прочь ограбить какой-нибудь банк. Пока пресса писала о Мартине Педерсене, число налетов на банки по всей стране намного выросло.
– То есть они опасаются, что этот пример распространится, подобно заразе. Что ж. Вполне понятно. Ну а я-то тут при чем?
– Никто не сомневается в том, что Иварссон – дельный сотрудник. Он обычный дисциплинированный полицейский, который никогда не преступит определенную черту. Но Забойщик – не обычный грабитель. Словом, начальник полиции пока что недоволен достигнутыми результатами. – Мёллер кивнул в сторону тюрьмы. – Он слышал об эпизоде с Расколем.
– Хм.
– Я был на ланче у него в кабинете, и там прозвучало твое имя. Даже несколько раз.
– Господи, я что, должен чувствовать себя польщенным?
– Во всяком случае, тебе прежде уже удавалось добиваться успеха в расследовании, используя нетрадиционные методы.
Харри криво улыбнулся:
– Милая характеристика, однако она скорее подходит летчику-камикадзе.
– Короче говоря, Харри, вот тебе мой сказ. Отложи все прочие дела и, если тебе понадобятся еще люди, обращайся прямо ко мне. Иварссон, как и раньше, продолжает работать со своей командой. Но надеемся мы в первую очередь на тебя. И еще одно… – Мёллер почти вплотную приблизился к Харри. – Тебе дается карт-бланш. Если даже ты где-то выйдешь за установленные рамки, мы готовы закрыть глаза. Разумеется, если не выносить сор из избы.
– Хм. Кажется, понимаю. А если все же не удастся?
– Пока сможем, мы тебя прикроем. Однако, разумеется, всему есть границы.
Элмер оглянулся на звон колокольчика над дверью и кивнул на маленький приемник, стоявший перед ним на прилавке:
– А я-то всегда считал, что Кандагар – это вид лыжных креплений. Пачку «кэмела»?
Харри кивнул. Элмер убавил звук радио, и голос репортера слился с уличным шумом – проезжающими машинами, треплющим маркизу ветром, шуршанием по асфальту опавшей листвы.
– А твоему коллеге? – Элмер кивнул на оставшегося у двери Мёллера.
– Ему подавай летчика-камикадзе.
– Вот как?
– Да, но он забыл спросить, сколько тот стоит, – сказал Харри, затылком ощущая кривую усмешку Мёллера.
– И почем же теперь камикадзе? – позволил себе поинтересоваться владелец киоска, отсчитывая Харри сдачу.
– Если остается в живых, то потом делает что хочет, – ответил Харри. – Это единственное условие, которое он выдвигает и при котором согласен работать.
– Что ж, не так дорого, – заметил Элмер. – Удачного вам дня, господа.
На обратном пути Мёллер пообещал переговорить с начальником полиции о том, чтобы Харри получил разрешение работать с делом Эллен еще три месяца. Разумеется, если Забойщика поймают. Харри кивнул. Перед табличкой «По газону не ходить» Мёллер замешкался.
– Это ведь самый короткий путь, шеф.
– Угу, – согласился Мёллер. – Но так ботинки пачкаются.
– Делай как знаешь, – сказал Харри и решительно зашагал по лужайке. – Мои все равно уже грязные.
