— Что-то ты скрываешь, Санёк, Карина привыкла к твоим штучкам, и не стала бы устраивать сцен, если бы увидела что ты просто, где-то, с какой-то девушкой в кафе или на улице. Вы были у тебя или у нее дома? А? Признавайся.
— Отвянь.
— Вы были одеты?
— Представь себе.
— Что же такое увидела твоя Карина, чтобы вспылить?
— Слушай ты, я рассказал тебе, чтобы послушать от близкого друга слова утешения, а не расписывать, что мы с Саной делали у меня дома. Ты все равно не поверишь. Между нами ничего нет. Она не интересуется отношениями с парнями и всякой такой чепухой. Ты же ее видел. Но иногда, она ведет себя странно.
— Иногда? Ты что, Санёк? Да она все время ведет себя странно. Даже если она просто сидит у двери в ожидании пары… я тут пару раз полюбоваться ею на переменах, ах… она так прекрасна…
— Меня не интересуют подробности твоего влечения к Сане Серебряковой, пожалей мой мозг! Любовался он на переменах! Может еще подглядывал в раздевалке и следил, где она живет?
— Нет-нет, мне еще дорога моя жизнь. Я уверен, она сразу заметит. Она же магичка. Даже когда я на нее пялился из-под тишка, я думаю, она знала что я на нее смотрю.
— Ты что, в нее влюбился? Я думал, она тебя пугает.
— Нет, это не любовь, Саня, тебе не понять. Это притягательность неизведанной опасности. Ну как глазеть на Лох-Несское чудовище.
— Да, слышала бы Сана, думаю, ты, и правда, недолго бы прожил, за такое сравнение.
Толик замотал головой:
— Я неверно выразился. Короче, она меня притягивает, чем-то. Как ходячее чудо света, понимаешь?
— Нет.
— Ну она красивая, но она как богиня. Было бы кощунственно встречаться с ней, в кино, там, ходить и тому подобное.
Саша всплеснул руками:
— О боже, рождение новой религии! Поклонение Чудесной Сане! Толик, у меня от тебя уже изжога.
— Так я о чем, что даже когда она просто сидит и ждет пару, она все равно выглядит, как не от мира сего. Уставится в одну точку, или просто как будто возвышена над всем.
— Лучше займи рот гамбургером, сколько можно петь оды своему ангелу? Небось, если тебе снятся о ней сны, они ничуть не эротические, а Сана носит тебя над облаками в светящейся тоге.
— Смейся-смейся, не умеешь ты ценить прекрасное. Обжимался там с этой инопланетянкой, даже не ведая своего счастья.
— Пообжимаешься с такой, весь дух из тебя выжмет. Она, наверное, занимается плаваньем. Хватит нести чушь, Толик, между ней и мной ничего нет. Видок у нее в этой клетчатой юбочке волнующий, но… Даже не знаю, не воспринимаю я ее, как обычную девушку.
— Вот видишь. Она богиня. Правда, безумная. Но у богинь это встречается.
— Опять заладил. Она мне как сестра ну или подруга, которую давно знаешь, и как-то… ну ты же понимаешь, с давнишней подругой начинать какие-то отношения мутить, только все портить.
— Нет, не понимаю. Вот Янка из нашей группы, воспринимает меня просто как приятеля, а я бы был не прочь перевести отношения в новую плоскость. Горизонтальную.
— Ну ты и пошляк. Сразу видно, не разбираешься ты в этом вопросе. Любовь ставит крест на дружбе. Такие вещи не стоит смешивать.
— Да когда она тебе успела стать подругой? Ты узнал о ее существовании от меня всего неделю назад!
— Что ты ко мне пристал? Эта девчонка слишком странная и чокнутая. Слишком.
Саша помолчал, разглядывая улицу за окном. Потом проговорил:
— Вот скажи мне, только серьезно. Ты, правда, думаешь, что она обладает каким-то сверхспособностями?
— Конечно!
Саша смерил его взглядом и возмутился:
— Я говорю — серьезно!
— Я совершенно серьезен!
— А с чего ты это взял? Кто тебе это рассказал?
— Так все говорят.
— А ты сам видел, чтобы она делала что-то необычное, кроме своих всегдашних ужимок и россказней?
— Нет. Но Санька, тот парень. Цементовоз и раскатанное в блин месиво. Говорят, след на асфальте тянулся метров двадцать, отмечая весь тормозной путь.
— Что за глупости? Откуда эта дикая история, я ничего такого не помню. И даже у цементовоза не может быть тормозной путь двадцать метров, гололеда еще нет.
— Я сам видел, как потом понаехали скорые, в тот день все пары отменили.
— А я где был?
Толик завис на секунду.
— Странно, не помню. Вроде мы вместе смотрели, мы же с тобой обсуждали… А нет, это мы в столовой обсуждали, когда я тебе рассказал про эту эсперку с приветом.
— В какой день это случилось? Не тогда, когда я гонял к родителям?
— Среда… или подожди, четверг. Черт Саня, это было больше недели назад, я уже не помню!
— Я как-то не слышал, чтобы эту историю обсуждали.
— Так ты носишься с магичкой, и не общаешься толком ни с кем. Да и потом, Академия уже подзабывает эту мрачную историю. Парень-то был какой-то, то ли нарк, то ли хулиган. Учителя явно вздохнули с облегчением. Да и кому сейчас охота вспоминать про лужи крови прямо перед парадным входом?
— В общем, Толик, не убедительно. Какой-то обдолбанный попал под колеса, и только потому, что он не нравился Сане, ты решил, что она его замочила? Как? Наложила проклятье? По-моему она не специализируется по этой части.
— Так это не я придумал, парни трепались.
Саша небрежно взмахнул рукой:
