– В общем, я пришла к вам… и это должно сыграть за меня… – Я умоляюще поглядела на него. – Я серьезно. Мне нужно вам кое-что рассказать, а вы должны это выслушать. Просто обязаны.
Наступила тишина. На улице затормозила машина, кто-то заливисто рассмеялся. Лицо Кеттермана хранило неподвижность. О чем он думает? Наконец он сунул руку в карман, достал ключ. Прошел мимо меня, открыл дверь квартиры 32 – и обернулся ко мне.
– Заходите.
Я проснулась и увидела над собой мрачный, в трещинах потолок. Взгляд задержался на паутине в углу, спустился по стене до кривобокого книжного стеллажа, битком набитого книгами, кассетами, письмами, рождественскими украшениями; на одной из полок лежало нижнее белье. Я жила среди
По полу были раскиданы вещи. Я походила между ними, разыскивая халат. Надела его, направилась на кухню. Совсем забыла, насколько неуютная,
Уже девять пятнадцать. Кеттерман давно в офисе. Предпринимает необходимые шаги, как он сам вчера выразился. Я ждала, что вот-вот вернется вчерашняя паника… но она не возвращалась. Я была на удивление спокойна. Теперь от меня ничто не зависит, я сделала все что могла.
Он выслушал меня. Действительно выслушал, задавал уточняющие вопросы, даже угостил чаем. Я провела у него больше часа. Он не сказал, к каким выводам пришел и что намерен делать. Не сказал, верит мне или нет. Но что-то убедило меня – верит.
Чайник закипел в тот самый миг, когда в дверь позвонили. Я помедлила, потом запахнула халат и вышла в коридор. В дверной «глазок» я увидела миссис Фарли с грудой пакетов в руках.
Ну конечно. Кто еще мог явиться в такую рань? Я открыла дверь.
– Здравствуйте, миссис Фарли.
– Саманта, я так и подумала, что это вы! – воскликнула она. – Где же вы пропадали? Я не знала, куда звонить, где искать…
– Уезжала, – с улыбкой ответила я. – Извините, что не предупредила. Мне самой даже собраться не дали.
– Понятно. – Взгляд миссис Фарли так и шнырял по сторонам, цеплялся то за мои волосы, то за лицо, потом перескакивал на коридор, словно искал какие-то подсказки.
– Спасибо, что забирали почту, – поблагодарила я и протянула руки. – Давайте.
– Ну да, ну да! – Она вручила мне несколько пакетов и картонную коробку. На ее лице было написано живое любопытство. – Ох уж эти современные девушки! Так и норовят за границу удрать…
– Я была не за границей. – Я сложила почту на столик. – Еще раз спасибо.
– Не за что, голубушка! Я-то знаю, каково приходится, когда у человека… в семье неприятности!
Перебираем варианты, значит.
– У меня в семье все в порядке, – вежливо сказала я.
– Конечно! – Она прокашлялась. – Ладно, голубушка, главное, что вы вернулись. А уж откуда – это неважно…
– Миссис Фарли, – спросила я намеренно строго, – вы хотите узнать, где я была?
Соседка отпрянула.
– Да что вы, что вы! Упаси Боже! Я бы никогда… Ой, мне пора…
– Спасибо за почту! – крикнула я, прежде чем она захлопнула свою дверь.
И тут зазвонил телефон. Я подняла трубку, мельком прикинув, сколько народу набирало мой домашний номер за минувшие недели. Автоответчик был забит сообщениями, однако, прослушав первые три, все от мамы, причем каждое более негодующее, чем предыдущее, я решила дальше не разбираться.
– Алло?
– Саманта, это Джон Кеттерман.
– А! – Я поежилась. Ничего не могу с собой поделать. – Доброе утро.
– Пожалуйста, никуда сегодня не пропадайте. Вполне возможно, с вами захотят поговорить.
– Кто?
Кеттерман помолчал, потом сообщил, кратко и сухо:
– Дознаватели.
Господи. Господи! Мне словно заехали в солнечное сплетение. Почему-то захотелось разрыдаться, но я кое-как с собой справилась.
– Вы что-нибудь выяснили?
– На данный момент не могу ничего сказать. – Кеттерман остается Кеттерманом в любых обстоятельствах. – Вы гарантируете свое присутствие?
– Разумеется! Мне придется куда-то подъехать?
– Да, к нам в офис, – ответил он. Ни намека на иронию в голосе.
Я чуть не расхохоталась. Подъехать в офис, из которого меня вчера публично выкинули?! В офис, в котором мне совсем недавно запретили появляться?!
– Я вам перезвоню, – прибавил Кеттерман. – Не выходите из дома без телефона. Возможно, нам потребуется еще несколько часов.
– Хорошо, – согласилась я. Набрала полную грудь воздуха. – Я понимаю, вы не можете вдаваться в подробности, но… Скажите мне хотя бы, была я права или нет.
Он молчал. В трубке слабо потрескивало. Я затаила дыхание.
– Не во всем, – сказал наконец Кеттерман. Я ощутила прилив горькой радости. Если «не во всем» – значит, в чем-то я все-таки права!
Он отключился. Я положила трубку и посмотрела на свое отражение в зеркале. Щеки раскраснелись, глаза светятся.
Я права! И они это признали!
