— Портрет, вернее несколько портретов будут писать, перед тем как начнутся выборы моего будущего жениха и мужа. Эти портреты будут разосланы возможным претендентам. Я надеюсь, что через год похорошею еще больше, — не удержалась Росета от ехидной колкости, — возможно, тогда будет достаточное количество желающих жениться на мне и выбор будет сделать проще.
Ингор швырнул салфетку на стол с такой силой, что столовые приборы дзынькнули. Потом откинулся на спинку стула, и, уперев кулаки в край стола, недобрым взглядом посмотрел на свою бывшую жену.
— Вы, когда покидали дворец, забрали все свои портреты.
— Да, — подтвердила Росета, — я сделала это умышленно. Не хотелось, чтобы они стали мишенью для метания кинжалов.
Глава 23
Ингор молчал, молчал долго, и, при этом, так зло на нее смотрел, Росета даже заподозрила, что предположение о метании кинжалов в ее портреты обернется реальным метанием столовых ножей в живую натуру.
— У Вас еще какие-нибудь просьбы или пожелания, — резко перевел разговор Ингор на другую тему. Росета кивнула головой, подтверждая, что ей есть, что ему еще сказать.
— Я хотела поговорить о Вашем близком друге герцоге де Сардизе, которого Вы назначили Главнокомандующим и ввели в Совет.
— Вы намекаете на возможность предательства со стороны Конрада? — голос Ингора заледенел, и Росета явно ощутила, как холодные иглы льда впиваются в ее кожу, от такого страшного его взгляда.
— Я, ни минуты, ни секунды не сомневаюсь, ни в личной храбрости герцога, ни в его преданности Вашему Величеству и стране, — поспешно сказала Росета. — Но, по-моему, мнению этих качеств недостаточно, чтобы занимать такую должность, — она хотела продолжать говорить и дальше, как вдруг мысль о том, что их могут слышать те, кому слышать это совсем не обязательно и что сведения, которыми она хотела поделиться с Ингором, являются достаточно секретными, влияющими на безопасность его страны, заставила ее замолчать и растерянно посмотреть на раскрытую дверь. И снова Ингор понял ее без слов.
— Можете говорить спокойно, я давно уже активировал артефакт, создающий полог неслышимости.
Росета облегченно вздохнула, но какая-то, неясно забрезжившая мысль, сбила ее рассказ. Эта мысль была настолько важна, что Росета замолчала, пытаясь ухватить ускользающую нить. "Если у него есть артефакт, создающий полог неслышимости, то почему я услышала те звуки из его спальни, которые, собственно, и привлекли мое внимание в тот ужасный день? — оглушенная этой мыслью Росета недвижным взглядом уставилась на Ингора, и тут молнией мелькнуло понимание: — Он сделал это нарочно! Он хотел, чтобы я это увидела! Он умышленно хотел причинить боль мне! Но за что?"
Она посмотрела ему в глаза, и с удивлением поняла, что он, словно читает ее мысли, без слов понимая ее.
— Да, я сделал это специально, — подтверждая ее невысказанные вопросы, спокойно ответил Ингор.
— Но за что? — помимо воли вырвалось у Росеты.
— А Вы забыли, что было за несколько часов до этого? — небрежно поинтересовался Ингор, и Росета стала припоминать.
… Необходимо было определить место установки портала. Ингор в сопровождении двенадцати подданных, чье мнение было для него важно, осматривали несколько подходящих точек. Росету тоже пригласили на это совещание. Во-первых, потому что этот портал строился из внутреннего двора дворца, в котором она провела все свое детство. Во-вторых, потому что она больше всех присутствующих знала о порталах. В-третьих… потому что она сама напросилась.
— Вы, надеюсь, не забыли, как тогда унизили меня перед моими подданными? — еще спокойнее спросил Ингор, снова отпивая из бокала. А Росета… а Росета мучительно покраснела, вспоминая свое поведение в тот день.
…Ей сразу не понравилось место портала предложенное Ингором, не понравилось еще до того как она его увидела. Однако Ингор настаивал на своем выборе. Росета, раздраженная его упрямством в вопросах, в которых она считала себя исключительно компетентной, хоть и не позволила себе отозваться слишком уж уничижительно о выборе мужа, но все равно несколько критических сказала, сопровождая их недоуменно приподнятыми бровями (как такое глупое предложение могло прийти в голову короля), возмущенным покачиванием головы (у меня просто нет слов), закатыванием глаз (большей глупости я не слышала) и, завершающей всю эту богатую мимику, презрительной улыбкой, не оставляющей сомнения, что она считает Его Величество круглым дураком.
Ох, водился за Росетой такой грешок. Когда она в порыве раздражения или злости забывала, что надо быть тихой и покорной, чтобы понравиться мужу, Росета могла и яростно спорить, и повышать голос, или вести себя так, как она тогда вела. Удивительно, но только сейчас, находясь за столом рядом с Ингором, Росета осознала, насколько неправильно она тогда поступила. Она ни в коем случае не должна была перед посторонними выказывать неуважение к мужу. Все, что ей не нравилось, она должна была сказать ему один на один.
