— Значит, она должна быть там всегда.
Микки наблюдала за ним через край бокала. Сегодня он казался более расслабленным, чем накануне, и Микки уже могла открыто смотреть на него. Он являл собой истинный парадокс: чудовищная сила наполняла тело, в котором соединились человек и зверь, и притом он был настолько человечен, что не забывал о розе в ее вине…
— И что ты думаешь, глядя на меня вот так?
Микки виновато вздрогнула, услышав его вопрос.
— Можешь не отвечать, — быстро сказал он, отводя взгляд.
— Но я не против. Я просто… ну… да, я понимаю, это невежливо — вот так таращиться на тебя…
— Я привык, что женщины меня рассматривают.
Микки рассердилась при мысли о том, какие именно взгляды приходится ему выдерживать.
— Ладно, я скажу тебе, о чем я думаю. Я думаю, что это изумительно — ты так силен и в то же время так добр.
— Добр?
— Ох, только не надо вот такого удивленного тона! Конечно, ты очень добрый. Кто распорядился, чтобы для меня накрыли ужин в первый вечер? И кто велел приготовить теплое одеяло и домашние туфли для меня, не говоря уж о цветке розы, который ты никогда не забываешь опустить в мой бокал!
— Это не потому, что я добрый. Это просто значит, что я как следует выполняю свой долг и забочусь об Эмпузе.
Микки фыркнула.
— Ох, умоляю! Ты добр не только ко мне. Ты так же ведешь себя и с другими женщинами. Я же наблюдала за тобой сегодня. Хотя они и постоянно шарахаются от тебя, ты невероятно терпелив с ними.
— Микадо, это просто мои обязанности. Ничего более!
— Ты хочешь сказать, что женщины тебя никогда не разочаровывают и не раздражают?
— Случается, — ответил он.
— Тогда почему ты этого никак не показываешь?
— Это было бы бесчестно, и… — Он внезапно умолк, сообразив, что сказал лишнее.
— И что еще? — настойчиво спросила Микки.
— Это было бы неправильно.
— Это было бы неправильно или это доказало бы тебе, что их слова — правда?
Он посмотрел ей в глаза, и Микки прочитала ответ.
— То, что они о тебе говорят, — неправда, — негромко произнесла она.
— Ты этого не знаешь.
— Я знаю. Я чувствую это здесь. — Микки прижала ладонь к сердцу. — И я вижу это здесь.
Она потянулась через маленький стол и мягко коснулась кожаной кирасы. Сквозь податливую кожу она почувствовала тяжелые удары его сердца и то, как участилось его дыхание от ее прикосновения. Они смотрели друг на друга. Микки хотелось, чтобы Астерий ответил на ее жест, накрыл ее руку своей ладонью, сделал что-нибудь такое, что показало бы: ему нравится то, что она делает. Но он лишь тяжело дышал, а его сердце мощно колотилось. Микки неохотно убрала руку.
— Сегодня все было отлично, Микадо.
Голос Астерия прозвучал неестественно громко в тишине, воцарившейся вокруг них.
— Да, я тоже так думаю. Завтра мы будем работать только до полудня. А потом я намерена заняться маленьким колдовством.
Уголки губ Астерия чуть заметно дрогнули.
— Наверное, это будет интересно.
— Конечно, особенно потому, что я понятия не имею, что должна делать.
— Поймешь. Просто прислушивайся к себе. И помни: стихии всегда рядом, чтобы помочь тебе. Когда наводишь чары, ты можешь найти все нужное в их силах.
Микки вскинула голову.
— Например?..
Он сделал еще глоток вина и немного подумал.
— Например? Ну, скажем, к тебе пришла некая девица, которую постоянно терзает ужасная головная боль. Она просит у тебя чары, чтобы излечить эту боль. А мы знаем, что давным-давно со здоровьем, спокойствием и расслаблением связана лаванда. И вот ты приказываешь Джии доставить тебе свежей лаванды, а Аэрас — наполнить воздух вокруг девицы запахом этого цветка.
— В этом определенно есть смысл, — с воодушевлением сказала Микки. — Значит, все, что мне нужно сделать, — это подумать о том, что могут предоставить стихии, чтобы поддержать чары, которые я захочу навести?
— Да, и потом ты завершишь действие своими словами и силой Гекаты.
— Bay! — воскликнула Микки. — Невероятно!
— И как ты скоро обнаружишь, весьма эффективно. Верховные жрицы Гекаты владеют огромной силой. Твои чары будут мощными и крепкими.
— Другими словами, я должна хорошо подумать, прежде чем что-то сказать.
— Я не сомневаюсь, что ты проявишь мудрость, Микадо.
— Хотелось бы мне быть в этом уверенной, — пробормотала Микки. — Я слишком многого не знаю.
— Ты научишься, — заверил ее Астерий.
— А ты мне поможешь?
— Если смогу, — осторожно ответил он.
— Отлично! Кое в чем ты можешь мне помочь уже сегодня.
Микки не обратила внимания, что Астерий тут же натянул на лицо слишком знакомую ей маску с полным отсутствием выражения.
— Это немного похоже на изготовление карты…
Эти слова как будто успокоили Астерия, и, когда он чуть заметно кивнул, Микки продолжила:
— Ты отлично знаешь все сады, и я уверена — точно так же хорошо ты знаешь и дворец. Астерий удивился, но ответил:
— Да, знаю.
— Ну а я — нет. — Микки ткнула пальцем в сторону стеклянной двери в спальню. — И я могу попасть в собственную комнату только с балкона. Я не выходила в коридор дальше чем на несколько футов. Но я знаю, что где-то там, во дворце, как-то заваривается нечто вроде фантастических снов и магии…
