— Да, мы ведь уже обещали не продавать его ни террористам, ни другим кондитерским, даже если из нас попытаются вытряхнуть душу, — театрально содрогнулся Антон.
Лина призвала на помощь все свое чувство юмора.
— У девушек должны же быть свои секреты, так? — Она подмигнула Антону и повесила сумку на плечо. — Увидимся завтра днем, и я принесу новую порцию «Амброзии».
Она постаралась как можно беспечнее развернуться и выйти наружу.
Служащие проводили ее взглядами. Как только Лина исчезла из вида, они зашли за стойку и сдвинули головы, чтобы переговорить шепотом.
— Что-то с ней не так, — сказала Долорес.
— Да уж, точно... Она порвала с молодым красавчиком, — согласился Антон.
— Дело не только в этом, — вздохнула Долорес. — Ей нравился Скотт, но я никогда и не думала, что он для нее больше чем просто развлечение. Разрыв с ним не мог заставить ее так переживать.
Антон, немного подумав, кивнул.
— Ты права. Тут что-то еще. Она опять не в себе. Помнишь, как странно она вела себя весной?
— Конечно, я помню, но тогда она тревожилась из-за того, что могла потерять свою пекарню.
— Ну, «Хлеб богини» она спасла, и это привело ее в чувство. Она изменила имидж, купила новую одежду, начала кататься на роликах. Могу поспорить, она сбросила не меньше десяти фунтов.
Долорес согласилась:
— Да, она даже прическу поменяла.
— И еще она стала ходить на свидания с молодыми людьми. Восхитительными молодыми людьми! — продолжил Антон.
— Ну, это все уже давно началось. А вот прямо сейчас что с ней происходит?
Антон пожал плечами.
— Может быть, это запоздалая реакция на стресс? А может быть, это связано с ее возрастом, в такие годы нередко случается нечто вроде раздвоения личности.
Долорес вытаращила глаза.
— Знаешь что? Тебе надо поменьше смотреть передачи о здоровье на канале «Дискавери». А что ты скажешь на это: она слишком много работала и теперь ей нужен хороший отдых?
— Ох, ну тебя! Вечно ты все испортишь!
— Давай-ка лучше присматривать за ней повнимательнее и снимем с ее плеч хотя бы часть забот. Хорошо?
— Хорошо.
— Да, да, да! Я знаю... И я тоже тебя люблю! — Лина пыталась войти в дверь, отталкивая с дороги радостную слюнявую бульдожиху, — Эдит-Анна, ну что за манеры? Дай мне хотя бы снять пальто и положить на место сумку!
Собака отступила на полшага, продолжая повизгивать и вертеть задом. Пожиратель Колбас спрыгнул с кушетки и терся о ее ноги, негодующе мяукая и требуя своей доли внимания.
— Чокнутые звери, — пробормотала Лина, вешая пальто в шкаф. — Ладно, идите сюда.
Она села прямо на пол посреди прихожей и позволила Эдит забраться на колени, а сама почесывала Пожирателя под подбородком. Бульдожиха радостно облизывала ей лицо. Кот мурлыкал. Лина вздохнула.
— Ну, по крайней мере, вы двое действительно по мне скучали.
Ее домашние любимцы выглядели ухоженными и здоровыми, как и в ту ночь, когда Деметра перенесла ее в другой мир, но с тех пор, как Лина вернулась домой, возникнув прямо в гостиной, животные не желали выпускать ее из вида. Они ходили за ней следом из комнаты в комнату. Пятнистый Пожиратель дошел даже до того, что сидел под дверью ванной комнаты, когда Лина купалась, и подвывал, требуя впустить его.
— Вам обоим стоит немножко расслабиться, — сообщила Лина своим обожателям.
Но втайне ей нравилось, что они так рады ее возвращению. По крайней мере, их она не разочаровала. Зато все остальные смотрели на нее так, словно у нее вдруг появился третий глаз. Нет, не то... Никто вроде бы не думал, будто она делает что-то плохое и неправильное, скорее наоборот: от нее ждали чего-то еще, чего-то большего...
Как это Персефона умудрилась быть более Линой, чем сама Лина? Она вздохнула и осторожно спихнула Эдит-Анну с коленей. Персефона была богиней. Конечно, людям хотелось, чтобы Лина была на нее похожа. Кому бы не понравилось находиться рядом с богиней?
Гадес... Это имя прошелестело в мыслях Лины раньше, чем она успела остановить себя. Гадесу больше бы понравилось быть именно с ней, чем с любой из богинь.
Лина покачала головой.
— Нет, — напомнила она себе. — Это неправда. Он хотел быть со мной только пока думал, что я — Персефона. — Перед ней встало его лицо, когда он увидел ее настоящую. — Нет! — приказала себе она. Нельзя думать об этом.
Ей необходимо собраться, взять себя в руки. А то хандрит уже две недели, как обманутая школьница.
Ей и раньше причиняли боль, так почему в этот раз все должно быть по-другому? Это ведь то же самое, что пройти через еще один развод.
Лина невидящим взглядом уставилась в дальний конец прихожей. Это не похоже на развод. Это куда хуже. Почему ее мучает такое чувство, словно она потеряла часть себя самой... лучшую часть?
