— Покажи мне, как доставить тебе истинное наслаждение. Одна лишь мысль о тебе, взгляд на твою кожу заставляют мою кровь бурлить. Но я знаю, что желание женщины не столь примитивно. — Несмотря на все свое напряжение, Гадес умудрился хихикнуть. — И даже при моем небогатом опыте я сумел понять, что богини воистину устроены намного сложнее, чем боги. Научи, как пробудить в тебе настоящее желание, Персефона.
У Лины пересохло во рту, и она облизнула губы, ощутив дрожь удовольствия оттого, что взгляд Гадеса тут же устремился к ее губам.
— Можешь для начала раздеться, — чуть дыша, сказала она.
Гадес тут же потянул за уже ослабленные шнурки кожаного хитона, потом расшнуровал нижнюю тунику и сбросил льняную полосу, обвивавшую его бедра, — именно эту часть его одежды Лина сочла наиболее волнующей, когда увидела Гадеса в ней одной в кузнице. Отшвырнув все в сторону, темный бог предстал перед Линой обнаженным. Он был великолепен. Под блестящей темно-золотистой кожей играли мощные мышцы, придавая Гадесу невероятно экзотический вид. Лине никогда не приходилось видеть столь прекрасно сложенного мужчину. Ее взгляд скользнул вниз по телу бога, и Лина задохнулась. Мужская плоть Гадеса была полностью готова к действию.
У Лины закружилась голова от удовольствия и от сознания того, что вот этот могущественный бог полностью в ее власти. Она встала и положила руки на его грудь. А потом медленно, очень медленно погладила золотистую кожу, наслаждаясь ощущением твердых мышц. Когда же ее руки заскользили вниз, к животу, Лина почувствовала, как по всему телу Гадеса пробежала дрожь.
— Что нравится всем женщинам — так это мысль о том, что их прикосновение возбуждает, — хрипло проговорила Лина. — Нас радует, что, хотя наши тела совсем не так сильны, одно лишь легкое касание может заставить мужчину дрожать и стонать.
Она взяла в руку его твердую плоть и нежно погладила. Почти болезненный стон вырвался у темного бога.
Лина улыбнулась, поддразнивая его:
— Я делаю тебе больно?
— Нет! — выдохнул он. — Хотя, мне кажется, ты могла бы сейчас свалить меня одним толчком. Все, что мне нужно, так это думать о тебе... видеть тебя... ощущать твой запах, и я жажду твоих прикосновений...
От слов Гадеса тело Лины вспыхнуло жаром. Она отпустила его и дернула за шнурок на левом плече, удерживавший легкое платье. И обнажила грудь. Еще мгновение понадобилось ей, чтобы заставить одежду соскользнуть с тела. И она шагнула навстречу объятиям Гадеса.
— У тебя такая горячая кожа. Мне нравится ее чувствовать, — сказала она между поцелуями.
— Я так хочу тебя, что пылаю с головы до ног, — прошептал он, касаясь губами ее губ, в то время как его ладони изучали изгибы ее бедер. Потом он упал на постель, увлекая Лину за собой. — Научи меня большему, Персефона. Научи, как заставить и тебя загореться.
Они легли на бок, лицом друг к другу. Лина просто не знала, с чего начать. Она уже разгорячилась и повлажнела и готова была прямо сейчас заставить Гадеса войти в нее. Но она глубоко вздохнула и подавила этот порыв. Нет, он ведь не такой, как ее бывший муж или один из ее скучных любовников. На этот раз все будет иначе. Гадес другой. В нем она нашла то, о чем на самом деле мечтают все женщины, — мужчину, который искренне хотел доставить ей наслаждение и готов был слушать и учиться, чтобы она действительно это наслаждение получила. И ей только и нужно показать ему, чего она хочет.
Но это оказалось гораздо труднее, чем она воображала. Чего она хочет? Лина закрыла глаза и сосредоточилась. Всю свою взрослую жизнь она искала мужчину, который интересовался бы ее чувствами не меньше, чем своими собственными. Она должна быть честной с Гадесом, как и с самой собой. Она должна сломать все условности, соблюдения которых требовали прежние любовники. Лина слегка вздрогнула. Она была готова. И она открыла глаза.
Легонько коснувшись того места, где шея переходит в плечо, она неожиданно робко произнесла:
— Для меня значение имеют мелочи. Например, мне нравится, когда меня целуют вот сюда.
Гадес приподнялся на локте, потом наклонился к изгибу ее шеи. Нежно целуя и пощипывая губами кожу, он скользнул языком по чувствительному месту.
— И мне бы хотелось, чтобы ты ласкал меня, когда целуешь. Пусть тело привыкнет к твоим рукам, — прошептала Лина.
Ее дыхание участилось, и Гадес осыпал поцелуями соблазнительное плечо, а потом и грудь, которую нежно сжимал в ладонях.
— О, да, и здесь тоже, — простонала Лина, когда он просыпал дождь поцелуев на пышные округлости.
— А тебе приятно, когда я целую твои соски? — Голос Гадеса был прерывистым от желания.
— Да... — Лина зарылась пальцами в его темные волосы.
