Я уже пятый час сидел, прислонившись к пелене, и, впервые за долгое время, нормально развивался. Увы, полностью сосредоточиться на внутреннем мире было нельзя: я то и дело прислушивался к тишине, бросал взгляд вперед, на виднеющийся невдалеке конец коридора, и машинально поглаживал копье, лежащее на коленях. Но даже так скорость развития здесь в разы превышала любую, самую глубокую медитацию снаружи. Пусть нейтральной Ци было не так уж много — на уровне дня пути от источника в тех же Холмах, но даже эта концентрация воспринималась организмом как вкусный ужин после долгого поста. Пускать эту энергию на Закалку смысла особо не было — с такой плотностью мне до следующей ступени все равно как до Хор Ардана ползком, поэтому я сосредоточился на развитии духовных структур. Втягивал энергию и крутил ее по меридианам и сосудам, пытался протолкнуть ее в мелкие, еще не открытые капилляры… В местах с менее плотной Ци духовное тело развивалось ужасающе медленно, но сейчас дело наконец сдвинулось с мертвой точки.
Временами я прерывался и переключался на созерцание света от пелены, преградившей нам путь обратно. Не уверен, что Сродство от этого поднимется — обычно оно почти не поднималось от наблюдения за чужими техниками или потоками окрашенной Ци. Но попробовать стоит. В конце концов, эта завеса — явно не классическая техника. В духовном зрении людские заклинания выглядят как сложные, зачастую очень сложные, но все же доступные для понимания структуры. Завеса же… в духовном зрении она выглядела как живой организм: множество с первого взгляда беспорядочных узлов и связей, но если отступить на шаг и окинуть взором кусочек побольше — все становится куда более симметричным и красивым. И еще более непонятным. Не уверен, что такое в принципе возможно сотворить человеческими силами. Даже частично понять такое было чем-то за гранью моих нынешних возможностей. Я пытался. Честно. Убил на это час, прежде чем плюнул и вернулся к саморазвитию.
Тем временем на полу заворочалась и вылезла из спальника заспанная Диомеда. Зевнула, оглядела окружающее пространство:
— Всё спокойно?
— Пока да. Ты уже выспалась?
— Относительно. Спасибо, что не стал будить.
Я лишь кивнул, слабо улыбнулся, и сам достал спальный мешок. Завтра будет тяжелый день.
За поворотом коридора нас ждал еще один. И еще. И еще… Лишь спустя добрый час блужданий по безумно изгибающимся ходам, то и дело раздваивающимся и пересекающимся друг с другом, мы вышли в новую пещеру. Причем, судя по количеству Ци, мы не так уж далеко ушли от завесы — всё это время мы петляли где-то около неё, двигаясь по огромной спирали вокруг невидимого центра Очага, толком не приблизившись к нему.
— Как думаешь, что нас ждет? — тихо спросила Диомеда, оглядывая пещеру.
А посмотреть было на что: породы в этом гроте резко изменились, на место обычного известняка пришло что-то куда более крепкое и монументальное. Теряющиеся во тьме своды, едва различимые при нашем скудном освещении. Темно-синие, холодного оттенка стены, блестящие уже не от воды, а сами по себе. Если бы не цвет — сказал бы, что это обсидиан. А так… черт его знает. Вдали, где очертания пещеры терялись во тьме, кружились в танце тускло светящиеся искорки. К ним мы и направились, недолго думая.
— Все свои предположения я уже высказал, — пробормотал я, осматривая пол под нами. — Если бы мы были в Очаге Огня — я бы точно сказал, что нас ждет битва. Про Очаг Тьмы ты и так читала. Что будет в Очаге Света… точно узнать невозможно. Я могу отталкиваться только от мыслей о его антиподе.
Перечитав с утра на свежую голову те куски дневников, которые мы вчера нашли, мы хорошенько их обдумали. И пусть мозговой штурм принес мало новых идей, но кое-какие зацепки имелись. Первое. Каждый дух, начиная с определенной ступени силы, обретал подобие разума. Зачастую чуждого человеку, странного, с извращенной логикой, но всё же — разума. Второе — каждый дух, а особенно Хранитель, испытывал мощное влияние родной Стихии на свои эмоции и жизненные принципы. Огненные духи вспыльчивы и любят подраться, земные — спокойны и флегматичны, водные и воздушные (особенно воздушные) — переменчивы и любопытны. А главное — они все на дух (ха!) не переносят чужие Стихии и их элементалей.
Дальше начинались уже мои предположения.
Хранителю, самому по себе, энергии Очага для чужаков не жалко. Да, до слияния все живые вокруг — его конкуренты, и он всеми силами старается убрать их подальше от своей кормушки. Но вот после того, как он слился с источником, недостаток в энергии должен пропасть. По большей части… скорее всего. Значит, с этого момента он не любит посетителей в основном из-за их связей с чужими Стихиями. По крайней мере, если взять тех адептов, кто все-таки выходил из таких Очагов живыми (особенно тех, кто ничего не рассказывал о произошедшем), то большая их часть, насколько я помню, была связана с родной для Хранителя Стихией — и, видимо, это существенно повышало их шансы выжить при общении с духом. Но это лишь первая часть вопроса.
