Действие романа разворачивается в период с 1905 по 1914 гг., в Богоявленском, имении князя Сенявина, на фоне только что отгремевшей русско-японской войны, "кровавого воскресенья" и революционного движения в России. В этом романе есть место для всего, что привлечет читателя: и великие исторические реалии, и любовные интриги, и настоящая дружба, и описания давно исчезнувших укладов жизни, и возможность провести сравнение эпохи ушедшей с днем сегодняшним, с вызовами, которое сто лет спустя нам снова предлагает время.
Все персонажи этого романа являются вымышленными
и любое совпадение с реально живущими
или когда-либо жившими людьми случайно.
В одно январское утро, по городской брусчатке, не спеша, препрыгивая и задорно напевая, что-то себе под нос, шел девятилетний мальчик. Он был весел и красив, его большие серые глаза были наполнены теплом и детским озорством. Следом за ним, опираясь на трость, шел молодой мужчина. Он был статен и аккуратно одет. Во внешности его все выдавало породу и высокое происхождение, а легкая хромота, только придавала шарма. И лишь тяжелый взгляд его темно-карих глаз, говорил о строгости нрава и пережитых невзгодах.
Это морозное утро, когда отец и сын не спеша прогуливались по заснеженному Петербургу, после посещения кадетского корпуса, в который так стремился определить своего сына молодой князь Петр Иванович Сенявин, не предвещало ничего плохого. Но неожиданный шум заставил князя вернуться из приятной задумчивости и сосредоточиться на этих нарушающих утреннюю тишину звуках. Шум все приближался и приближался, отчетливо соединяясь в отзвук тысяч ног стучащих по земле и тысяч голосов гудящих в воздухе. И шум этот будто с нескольких сторон надвигался прямо на них. Несколько человек, проходивших неподалеку, также остановились, вслушиваясь в непонятные звуки, разрывающие тишину.
– Андрей, не убегай далеко! – еще не понимая, что происходит, но уже с волнением окликнул Петр Иванович заигравшегося сына.
Внезапно улицу стали заполнять десятки солдат и полицейских, а с разных сторон Зимнего дворца и набережной Невы отчетливо завиднелась огромная масса народа, стремившаяся пробраться к Зимнему. Стало ясно, что весь этот шум был вызван многолюдной демонстрацией, собравшейся этим воскресным утром в две большие колонны. Они были так велики, что казалось, насчитывают не одну тысячу человек. И все эти тысячи человек были рабочими петербургскими массами.
Люди шли спокойно и степенно, разлившись по улице, как река по весне, все нарядно одетые, будто и не демонстрация это вовсе, а праздничное гуляние. Многие в толпе шли, неся перед собой портреты императора Николая II.
Одну из колонн демонстрантов возглавлял священник, поднявший перед собой крест. Он вел за собой всех этих людей, как в обетованную землю, но что-то в лице его было не приятное и даже пугающее. Иуда среди апостолов, Каин, а не Авель вел всех этих людей не в рай, а в самое жерло ада.
А в это время на тротуарах уже стала собираться публика, заинтересованная нежданным представлением.
Увидев происходящее, леденящий холод пролился по всему телу молодого князя Сенявина. Страшные воспоминания давно минувших лет, сейчас яркой картиной встали у него перед глазами.
– Папа, что это? Кто все эти люди?– с живым любопытством спросил маленький Андрей, вглядываясь в происходящее, словно в карнавал.
Не отвечая на вопросы сына, Петр Иванович крепко взял его за руку и, опираясь на трость, стараясь как можно быстрее идти, направился прочь от Зимнего дворца, минуя солдатские кордоны, но у Александровского сада они снова наткнулись на живую стену из серых шинелей. Солдаты Преображенского полка пытались сдержать толпу демонстрантов. Жуткий шум закладывал уши. С одной стороны, на разный лад, демонстранты кричали, озвучивая свои требования к императору и правительству. С другой стороны солдаты, пытаясь перекричать демонстрантов, убеждали людей в необходимости разойтись, объясняли, что императора в столице нет и, судя по их охрипшим голосам, убеждали они уже достаточно давно и, к сожалению, все убеждения их били тщетны.
Мороз и ветер пронизывали и одних и других, но каждый продолжал стоять на своем.
– Господин прапорщик!– едва слыша себя, обратился Петр Иванович к одному из офицеров, – Господин прапорщик! Не могли бы вы нам помочь выбраться отсюда?!
– Что?! Не слышу! – ответил тот.
– Не могли бы Вы…
Но в этот момент, речь князя Сенявина прервали выстрелы, и рядом с ним упал молодой унтер – офицер. Пораженный пулей в живот, он корчился от боли и тут – же прозвучал ответный выстрел. Страшный крик раздался в толпе и несколько человек – демонстрантов замертво упали на землю. Солдаты стали стрелять в безоружных людей, не сумев совладать с нервами и поддавшись на провокацию. Демонстранты стали разбегаться охваченные паникой, но пули продолжали лететь им в спины. И едва затихли звуки выстрелов, как громыхнули, следуя один за другим два пушечных залпа.
Прижав к себе, как можно крепче сына, и закрыв ему глаза ладонью, князь Петр Иванович Сенявин наблюдал разыгравшуюся трагедию. Страшная картина лежащих и истекающих кровью на заснеженной брусчатке людей, перемешалась в его сознании с картиной, казалось бы, уже забытой трагедии девятилетней давности, когда такие же не в чем неповинные люди, окровавленные, раздавленные лежали в огромном поле, в пыли.
Внутри князя все затряслось от происходящего на его глазах ужаса, как неожиданно над его ухом прозвучал близкий, знакомый голос:
– Петя!!!
