– Очистите воздушное пространство в радиусе сто миль от горы, – прогремел президент. – Объявите в резервации чрезвычайное… нет, военное положение. Не подпускайте к горе прессу. Ни газетчиков, ни телевизионщиков. Никого.
– Будет сделано, мистер президент.
– Помимо группы Национальной гвардии, подключите к операции военных. Пусть к рассвету оцепят саму гору и прилежащую к ней территорию. Надеюсь, этому не помешает нехватка людей или транспортных средств. Отправьте на место происшествия максимальное количество войск. Все понятно?
– Я уже отдал распоряжение мобилизовать все военные силы на Юго-Западе.
– Вылететь раньше нет никакой возможности?
– Нет, мистер президент.
– Вооруженные бандиты захватывают государственное имущество и убивают представителей спецслужб. Эти варварства не имеют никакого отношения к религии. На горе орудуют террористы, иначе их не назовешь. Понимаете?
– Конечно, сэр.
– А проповедника Спейтса арестуйте по обвинению в терроризме. По всем правилам – с наручниками и прочим. Об этом, напротив, следует раструбить по всей стране. Пусть другим неповадно будет. Если он такой не один, арестуйте всех. Они все равно, что главари «Аль-Каиды» или «Талибана».
Нельсон Бегей и Уилли Беченти лежали ничком на холме у долины Накай. Отсюда, с самой высокой точки, была прекрасно видна вся гора и пустыня вокруг.
На дороге Дагуэй образовалась серьезная пробка. Сотни или даже тысячи автомобилей поневоле стояли на месте и не могли продвинуться вперед. Люди бросали их с включенными фарами и открытыми дверцами, пешком взбирались на гору и неостановимым потоком, минуя поворот к долине Накай, стекались на огороженную территорию проекта «Изабелла», туда, где на краю горы творилось нечто невообразимое.
Бегей следил за происходившим в бинокль. Ангары полыхали. Горели и остатки вертолета, на котором прилетели солдаты. Языки пламени поднимались на сотню футов в ночное небо. Кругом валялись трупы убитых в перестрелке, которую Бегей наблюдал несколько минут тому назад. Большинство неистовствующих спускались вниз. На ВПП оставалась лишь небольшая группа, которая при помощи экскаватора разбивала бетонные плиты.
Бегей посмотрел в другую сторону. Там, на самом краю, за снесенной оградой толпилось невообразимое множество людей, быть может, целая тысяча. Часть из них взбирались вверх по гигантской опоре линий электропередачи; другие устанавливали на верху одного из зданий самодельный крест и осатанело крушили башню сотовой связи.
Бегей медленно опустил бинокль.
– Что, черт возьми, происходит? – спросил Беченти.
Бегей покачал головой.
– Что это? Сходка куклуксклановцев? Или «Арийских наций»?
– В толпе есть и черные, и латиноамериканцы, и даже индейцы.
– Дай-ка взгляну…
Пока Беченти смотрел в бинокль, Бегей переваривал все, что увидел. Сначала он думал, что толпа людей – некое сборище по поводу религиозного возрождения, какие в Стране Навахо проводились нередко. Однако когда безумцы подожгли вертолет, заключил, что ошибается. Быть может, это представление было неким образом связано с призывами телепроповедника, выступавшего против «Изабеллы»… О нем болтали тут и там.
Беченти, не убирая от глаз бинокля, выругался.
– Надо же! Столько убитых…
– М-да, – протянул Бегей. – Готов поспорить, это лишь начало. Рано или поздно последует реакция властей. Что-то не хочется, чтобы нас тут поймали, когда начнется самое «веселье».
– Давай побудем еще немного. Посмотрим, что они еще выкинут. Не каждый день наблюдаешь, как
– Уилли, довольно. Пойдем, разыщем остальных и смоемся с этой горы.
Они поднялись и отправились назад в долину.
Рэнди Доук стоял на капоте «хамви», скрестив загорелые ручищи, и наблюдал за теми, кто взбирался на опору высоковольтных линий электропередачи. Верхние едва-едва добрались до самого конца. Провода гудели и потрескивали.
Никогда прежде Доук не чувствовал себя столь полным сил и вдохновения. Как-то раз, вдрызг напившись, нанюхавшись кокаина и обдолбавшись героином, он, весь в дерьме, валялся в канализационной канаве на окраине Белена, штат Нью-Мексико. Вдруг в его памяти возникла молитва, которой еще ребенком его научила мать (чуть погодя ее сожитель-пьяница пристрелил ее и себя). Волшебные строчки зазвучали в голове Доука, как песня: «Иисус любит меня, так говорит Библия…» В ту же минуту Иисус спустился к вонючей канаве и спас никчемную жизнь Доука. С тех пор Рэнди считал себя Иисусовым должником. И ради Него был готов на что угодно.
Он поднес к глазам бинокль. Верхний доброволец остановился прямо под изоляторами, привязал ноги к опоре, снял с плеча помповое ружье и передернул затвор.
Великолепно.
Доук неотрывно наблюдал. Доброволец тщательно прицелился. Те, кто ползли за ним следом, остановились и задрали головы. Блеснула вспышка, и по барабанным перепонкам Доука ударил грохот выстрела. На землю посыпались грозди искр, провода задрожали. Толпа разразилась ликующими воплями.
