Особенно трудная для императорского престола обстановка сложилась к 910 году. Сарацины, так называли кочевников-арабов, угрожали не только окраинам, но и всей империи в целом. Положение усугублялось непрекращающейся внутренней борьбой в Византийской империи. Спасти её, казалось, могло только чудо. И оно было придумано служителями церкви для того, чтобы отвлечь внимание народа от бед, причиняемых угнетателями, сплотить его вокруг пошатнувшегося императорского престола, а заодно и поднять авторитет самой церкви. Явление юродивому богоматери, распростёршей над верующими свой покров, было объяснено как постоянное её заступничество за христиан и за христианского императора, как подтверждение поддержки императора господом богом.
Однако византийской церкви не удалось официально закрепить праздник в церковном календаре. Дело в том, что репутация юродивого Андрея была слишком сомнительной, чтобы историю с его видением закреплять в официальных документах.
Он официально вошёл в церковный календарь на Руси два с половиной столетия спустя, а по другому мнению, даже позже. Узаконили его киевские великие князья, чтобы укрепить княжескую власть, лишний раз напоминая народу о том, что богородица всегда незримо присутствует при всех важных событиях в жизни государства, благословляет решения его правителей, а при случае готова и защитить верующих, раскинув над ними свой спасительный покров.
Праздник прижился. Правда, к заступничеству богородицы обращались лишь в годы тяжких испытаний. Так было на льду Чудского озера, когда Александр Невский вёл новгородцев против тевтонских псов-рыцарей. Так было на поле Куликовом, когда Русь сбрасывала с себя оковы татарского ига, и под Казанью. В такие моменты духовенство напоминало о влахернском чуде.
Конечно, не богородица, а героизм и мужество русских воинов позволяли им одерживать победы над иноземцами. Но церковники упорно приписывали именно божьей матери заслуги в борьбе против чужеземных захватчиков.
В жизни верующих на Руси время, на которое выпадал праздник покрова, было важной хозяйственной вехой. «На покров до обеда осень, а после обеда зима»,— говорили в народе. Собранный урожай позволял отметить этот день праздничным столом, тем более что ко времени праздника были закончены все полевые работы, а скот переводился на зимнее содержание. К покрову приурочивались свадьбы. «Придёт покров — девке голову покрой!» — напоминала пословица. С покрова же развёртывались осенние базары и торги.
А о первопричине праздника — видении во Влахерне — вспоминали лишь священники. Рассказывая о влахернском чуде, они пытались свести концы с концами и пояснить, почему богородица, принимающая столь живое участие во всей жизни человеческой, не являет образ свой людям. Ведь и там, во влахернской церкви, её, богородицу, и пышное окружение видели лишь юродивый Андрей да его друг Епифаний. Для всех остальных, находившихся в том же храме, и дева Мария, и её спутники оставались невидимыми и неслышимыми. Но, по мнению церкви, так и должно быть. Не всякому человеку дано увидеть богородицу.
«…Мы не имеем дара тайнозрения, каким обладали Андрей, Епифаний, Сергий Радонежский и другие. Святая подвижническая жизнь, непрестанное молитвенное бодрствование сообщили им чистоту сердца и тонкость духовных чувств и восприятий»,— поясняет уже в наши дни «Журнал Московской патриархии».
Эти слова раскрывают ту цель, которую преследует духовенство, пропагандируя событие, которое якобы послужило установлению праздника покрова. Церковники, напоминая верующим о видении юродивого Андрея, внушают им, что только человек, который следует по пути, указанному Христом, ведущий «святую» жизнь, посвящающий все помыслы богу, может удостоиться «чудесного» видения, заслужить покровительство сил небесных.
Раздувая и укрепляя культ богородицы, христианская церковь не сумела более извлечь из «биографии» девы Марии значительных событий, которые бы послужили основой для широко почитаемых верующими праздников. А богородичные праздники были очень нужны церковникам. Нужны для того, чтобы постоянно обращаться к образу божьей матери, постоянно напоминать верующим о её подвиге, о её назначении быть покровительницей и заступницей. В поисках оснований для таких праздников духовенство обратилось к иконам.
Само почитание икон в христианстве было установлено сравнительно поздно. В течение столетий внутри христианства шла борьба между сторонниками и противниками почитания икон. В 815 году церковный собор решительно осудил иконопочитание как идолопоклонство. Но всё же сторонники почитания икон взяли верх и в 842 году предали анафеме иконоборцев. С этого времени иконопочитание официально закрепилось в христианской церкви.
