Тени вокруг него потемнели, из них возник второй шадовар и схватил Ривалена. Он был ниже, более стройного сложения, с глазами цвета стали.
— Нет. Ты убийца. И теперь ты мой.
— Бреннус! — воскликнул Ривален.
Тени взметнулись, и они оба исчезли.
Источник едва осознавал присутствие Магадона. Его свет почти угас. Они находились где–то в вихре над Ордулином. Когда Источник окончательно погибнет, город рухнет с небес.
Источник его не слышал.
Магадон послал источнику чувство уюта, приязни, в последний раз зачерпнул его силу и переместил себя на площадь, которую он видел глазами Кейла.
— Магз!
Тифлинг отрастил свои волосы и рога. Его змеиные глаза, полностью белые, кроме зрачков, сверкнули в улыбке.
— Эревис!
Они обнялись.
— Ты отрастил волосы, — сказал ему Кейл.
Магз глянул на лысину Кейла.
— А ты нет. И нам нужно уходить. Прямо сейчас.
— Да, — согласился Кейл.
За спиной Магза, в сумрачном небе Кейл увидел, как гора Саккорса несётся к земле. Ордулин будет стёрт в порошок.
Орсин провёл своим посохом по земле[1], начертив линию на камнях площади.
— Новое начало, — сказал он.
Кейл кивнул.
— Посмотрим, что оно принесёт.
Он призвал к ним тени вихря и забрал их из Ордулина.
Бреннус стоял позади Ривалена, удерживая брата за руки. В руке он держал ожерелье матери, крепко прижав его к телу Ривалена. Они оба смотрели на падающий на них Саккорс. Ривален боролся, но его слишком сильно ослабили. Он не мог вырваться из хватки Бреннуса.
Бреннус прошептал на ухо брату:
— Мы подняли Саккорс из моря, ты и я. И теперь мы стоим под ним, пока он падает. Подумай о матери, пока будешь умирать, Ривален. Она стала инструментом твоего падения.
— Не надо, Бреннус. Не надо.
Бреннус улыбнулся, пока Саккорс падал. Тени кипели вокруг них.
— Это сделано, — сказал он. — Твоя горечь — сладкий нектар… для меня.
Ривален протестующе закричал, когда гора обрушилась на них. Бреннус только ухмылялся.
Эпилог
Герак шагал по мощёным улицам Дэрлуна, опустив под дождём голову. Повсюду были солдаты — расхаживали по улицам, набивались в гостиницы. Может, Саккорс и рухнул, но войска Шадовар и Сембии продолжали маршировать, и Дэрлун готовился отразить нападение.
Герак уже давно не бывал в Дэрлуне, и на тесных улицах ему было неуютно. Он пообещал Васену и Орсину встретиться с ними здесь, но прошла уже большая часть десятидневки, а весточки от них по–прежнему не было. Может быть, это было и к лучшему. Он не знал, хочет ли продолжения всего этого. То, что он видел…
Слухи пожаром расходились среди населения Дэрлуна, подпитываемые шарлатанами, прорицателями и теми, кто продавал информацию за звонкую монету.
— Что–то ужасное случилось в Ордулине, — говорили одни. — Грядёт вторая Буря Теней, на этот раз в Кормире.
— Саккорс упал.
— Шар ходит по Торилу, — заявляли другие.
— Нет, — возражали третьи. — Маск переродился.
— Нет, вы ошибаетесь, — вмешивались четвёртые. — Маск никогда не умирал.
Герак никогда никого не поправлял. Девять адских кругов, он был там и до сих пор не знал, чему стал свидетелем. Он только знал, что это было слишком. С тех пор он проводил своё время в различных общих комнатах в окрестностях Дэрлуна, выпивая и пытаясь не думать об увиденном, о том, где он бывал. У него было предчувствие, что увиденное в Ордулине — это только начало, и что Торилу ещё предстоят неприятные деньки.
Ему и самому предстояли неприятные деньки. Фэйрелма больше не было, Элли больше не было, их ребёнка больше не было. И он… он не знал, что делать. У него не было семьи, не было дома, не было ничего, кроме следующей кружки эля и пьяного сна без сновидений. Он считал Васена и Орсина товарищами, даже друзьями, но эти двое обладали уникальной связью, и он знал, что никогда не сможет её разделить.
Дождь превратился в мелкую морось. Он хлюпал по грязи, прокладывая путь между фургонами и пешеходами в капюшонах. Впереди он увидел раскрашенную деревянную вывеску, качавшуюся на ветру. «Дно кружки», гласила она. Его тип пивной. Ему нужно было побриться и принять ванну, но сначала нужно было выпить.
Он полез в карман штанов, пересчитал оставшиеся там медные и серебряные монеты. В кармане звенело достаточно металла, чтобы продержаться ещё несколько дней. Он ускорил шаг, направляясь к таверне.
От раздавшегося из переулка сбоку голоса он застыл, как вкопанный.
— Герак.
Герак обернулся, моргнул, по коже пробежали мурашки. У входа в переулок стоял Ривен. На нём был его плащ, его сабли, его ухмылка, его козлиная бородка, и его присутствие затмевало собой всю остальную улицу. Переулок позади него погрузился в глубокую тень, такую тёмную, что Герак ничего в ней не видел.
Ривен окинул его понимающим взглядом единственного глаза и пустой глазницы.
— Куда направляешься?
Герак оглянулся вокруг. Никто, казалось, не замечал присутствия бога. Он подошёл к Ривену, осторожно, как мог подойти к опасному животному.
— Чего тебе нужно? — спросил он.
— Ты паршиво выглядишь.
