Она прошла через деревню, направляясь к своему дому. Дойная корова Ринсов жевала траву, опустив голову. Тощий амбарный кот скользнул через кусты, наверное, гоняясь за полевой мышью. Погода держала всех, даже детей, под крышей. На краю пузырящегося под дождём пруда качались две рыбацкие лодки, привязанные к столбам.
Прежде чем она успела дойти до дома, дождь перестал вонять и превратился в мелкую морось. Она решила погулять подольше, раз уж дождь ослабел, а дома в котелке ещё оставалась еда — может быть, пройтись по краю деревни, любуясь вязами.
Навстречу ей в домах открывались ставни, и Элли обменивалась приветствиями с соседями.
— Дождь скоро прекратится, — крикнула она Море.
Мора подняла взгляд, кивнула.
— Как дитё?
Элли положила руку на живот.
— Растёт.
— Да сохранят вас с ним боги.
— И тебя, Мора.
В конце концов ноги принесли её к двум старейшим вязам в деревне — Воротным вязам, как все их звали. Дорога проходила прямо между ними и тянулась дальше во тьму, нить, соединявшая деревню с опасностями равнин. Уже на небольшом расстоянии дорога сливалась с вечной сембийской темнотой. Элли долго смотрела на неё, поглаживая живот. Герак был где–то там, один в темноте. Она стояла под вязами, укрывшись от мороси, и думала, где он, как он.
— Твой папочка там, — сказала она Надежде. — Он скоро вернётся.
Элли уже собралась уходить, когда раздавшийся на равнине звук привлёк её внимание. Мужской голос, она была уверена, хотя слов различить не смогла. Возвращается Герак? Или заблудившийся странник? Она подумала, не крикнуть ли в ответ, но решила, что лучше не стоит. Герак должен был вернуться позднее, а в Фэйрелме уже много месяцев не появлялось гостей. Элли оглянулась на деревню, на дома, амбары и сараи, которые уже на пределах слышимости превращались в тёмные силуэты во мраке. Её хорошее настроение испарилось, когда снова ударил далёкий гром — небо будто решило отомстить ей за насмешку.
— Наверное, ничего, — прошептала она.
И всё–таки она спряталась за одним из вязов, положив ладонь на кору, и прислушалась. Вторая рука легла на рукоять небольшого столового ножа, который был у неё с собой. Оружие из него было никакое.
Тянулись долгие мгновения, а она ничего больше не слышала, так что позволила себе выдохнуть. Наверное, звук ей почудился, или далёкий животный вой показался голосом человека. Мрак иногда обманывал чувства. Развернувшись, она снова пошла к деревне.
От металлического звона она застыла на месте. Грудь сжалась. Во мраке прозвучал мужской голос.
— Стой, — сказал он, и она подчинилась. Внезапность приковала её ноги к земле, запечатала горло, заставила сердце заколотиться так сильно, что начала кружиться голова. По равнинам рыскали чудовища, и некоторые из них умели говорить человеческим голосом. Элли знала, что надо позвать на помощь, но её голос, казалось, умер в неожиданной сухости в глотке.
Она услышала, как что–то крупное хлюпает по грязи, приближается, услышала звон цепей. Она представила огромные стопы, топающие по земле, как что–то хватает её во тьме и уносит прочь. Герак и соседи никогда не узнают, что с ней произошло. Она станет предупредительной историей для детей.
Грохнул гром. Она моргнула от неожиданности.
— Ну вот, — снова сказал голос, более успокаивающим тоном. — Хорошо.
Хорошо?
Она осознала, что голос разговаривает не с ней, и от этого осознания сердце забилось ровнее, оцепенение спало. Её взгляд привлекло движение во мраке. Она не могла различить подробностей, но это не было похоже на сумрачного великана из её воображения.
— Кто там? — позвала она.
Звуки прекратились.
— А кто спрашивает? Я ищу Фэйрелм. Это же… верная дорога, так? Именем богов, Грей, если ты заблудился, останешься без корма на неделю.
Грей? Имя казалось знакомым.
И Элли вдруг сразу догадалась, чей это голос и откуда звуки. Грей был мулом. Звенела его сбруя. А голос…
— Минсер? Это ты?
— Да, — отозвался коробейник, и Элли услышала в его голосе улыбку. — Фэйрелм здесь?
Элли засмеялась от облегчения, ноги под ней ослабели.
— Здесь! Здесь! Поближе, дай тебя увидеть.
Хлюпанье копыт Грея стало громче, звук уже казался не зловещим, а наоборот весёлым. Мрак ослабел, когда они приблизились. Это был большой крытый фургон коробейника с котелками, посудой, столовыми приборами, инструментами, горшками, разнообразными железными и гончарными изделиями, даже несколькими предметами из стекла. На месте кучера сидел сгорбившийся Минсер, как дракон, восседающий над своими сокровищами. Грей, самый большой мул из всех, что Элли когда–либо видела, тащил фургон по грязи, прижав к голове уши. Элли вышла из–под вяза и замахала.
— Минсер! Сколько же тебя не было! Мы боялись, что с тобой что–то случилось.
Минсер подался вперёд на своём сиденьи, чтобы лучше её разглядеть. Его весёлое, круглое лицо с редкими седыми усами расплылось в улыбке.
— Нет, добрая госпожа. Грей и я знаем эти дороги лучше всяких шейдов. Мы держимся подальше от неприятностей. И умеем стрелять, ежели приходится.
Он поднял арбалет, который держал под сиденьем.
