На одном из ближайших вязов висели детские качели, зловеще раскачиваясь на ветру — как будто на них качался призрак. Кроны вязов шептались на ветру.
— Я вижу.
Среди домов лежали разбросанные части тел. Васен мог различить головы, руки, туловища, кровавые останки бойни. Он заметил скрюченные позы женщины и детей. Даже скот разорвали на части. Кровь собралась в тёмные лужи на дороге, запятнала траву, двери и стены.
— Что здесь произошло? — прошептал Васен.
Орсин ничего не сказал. Он просто смотрел, неподвижно, как статуя, как труп.
Вороны наслаждались пиром, их крики звучали гротескным аккомпанементом безмолвию мёртвых. Несколько птиц то и дело поднимались воздух, каркая друг на друга, прежде чем снова опуститься и приступить к трапезе.
— Это сделали не звери, — сказал Орсин.
— Нет, — согласился Васен.
— Значит, Шадовар?
Васен покачал головой, тени вились вокруг него.
— Когда Шадовар хотят преподать урок, они делают это с помощью магии и таким образом, чтобы не оставалось сомнений в их причастности.
— А что тогда?
Васен не знал. По тёмным равнинам Сембии рыскало множество хищников, но это, это было чем–то иным…
То, что атаковало деревню, наслаждалось кровью, наслаждалось убийством. Он оглянулся на Бирна и паломников. Под широколистами он едва мог их разглядеть. Загорелось мягкое сияние — священный символ Бирна, свет в темноте. Возможно, Бирн возглавил паломников в молитве.
Васен встал и достал свой меч. Всё, что можно будет сделать в деревне, потребует жёсткой стали, а не мягкой молитвы. Кромка клинка слабо засияла в пелене сумрачного воздуха Сембии.
— Пойдём, — сказал он и начал спускаться. Вокруг них отражением гнева мелькали тени. Чтобы сохранять сосредоточенность, Васен сконцентрировался на текущем моменте и направил свою веру в щит, пока тот не начал сиять. Мягкий розоватый свет согрел его, но не притупил ярость.
— Если нападавшие по–прежнему там, они увидят твой свет, — заметил Орсин.
— Пускай смотрят, — ответил Васен.
Они медленно прошли по невозделанному полю, под несколькими высокими вязами, и ступили на кровавые улицы. Где–то раз за разом билась о косяк незапертая дверь или ставня, как пульс, как затихающее сердцебиение мёртвой деревни.
Вороны поднялись в воздух, злобно закаркали, когда Васен и Орсин подошли к первом телу — пожилому мужчине, лежащему лицом в грязи. Они опустились рядом и перевернули тело. Его живот был распотрошён, горло разорвано. Широко раскрытые, испуганные глаза смотрели в тёмное небо.
— Клыки и когти принадлежали довольно крупному существу, — сказал Орсин. — Но кроме ворон, телом никто не кормился.
— Просто убийство, значит, — отозвался Васен. Он снял свою рукавицу, положил ладонь на лоб старика, а второй рукой поднял щит над его лицом так, чтобы свет отражался в глазах мертвеца.
— Каким бы ни было твоё божество–покровитель, пускай свет Амонатора поможет тебе найти к нему путь.
Другие тела и части тел, которые они нашли на краю деревни, несли на себе те же следы. Сердце Васена разрывалось при виде мёртвых детей, последние мгновения которых прошли в ужасе и боли. Он молился над каждым найденным мертвецом.
Они продвигались медленно, проверяя тела в поисках признаков жизни, осматривая изнутри дома — кто–то мог спрятаться от нападавших. Нашли они только кровь и трупы. Скот забили в загонах, коров распотрошили. На ветру, как снежинки, кружились цыплячьи перья.
Ни Васен, ни Орсин не кричали, чтобы привлечь выживших, хотя в этом был смысл. Почему–то мысль нарушить тишину казалась святотатством.
Они искали следы, какую–то подсказку о природе нападавших, но дождь всё смысл. К тому времени, когда они подошли к центре деревни, Васен смирился с мыслью, что не встретит ни выживших, ни виноватых.
— Века сменяют друг друга, мир меняется, но ужас остаётся всегда, — сказал Орсин.
— И красота иногда, — ответил Васен.
— Но здесь её нет, — сказал Орсин, глядя куда–то вдаль.
Где–то впереди тишину расколол крик, полный ярости рёв. Звук пробудил злость Васена. Тени хлынули с его кожи.
— Пошли! — сказал он Орсину и побежал к центру деревни, приготовив меч. Расплёскивая ногами грязь, он направил силу своего бога, укрепив свой меч и щит. Оба предмета засияли белым светом. Но тени на его коже никуда не исчезли. Свет и тень сосуществовали вокруг него.
— Подожди, — сказал Орсин, но Васен не стал ждать.
Когда они достигли площади, укрытой кроной одного из крупных вязов, они увидели женщину, сидящую спиной к стволу дерева — рот распахнут, глаза открыты. Она казалась живой. Рядом с ней присел мужчина, наклонив голову, одна рука на плече у женщины, другая сжимает длинный лук. На поясе у него висел меч. Он их не заметил.
— Отойди от женщины! — крикнул Васен, замедлив шаг и приближаясь.
Голова мужчины резко повернулась, и его взгляд уставился на Васена с Орсином. Его губы скривились от ярости. Он встал.
— Шадовар! Вы навлекли это на мой дом!
