Почему все так? Ты живешь в своей ущербной квартирке, сидишь в комнатушке, творя произведение, которое по существу никто не оценит. Никто не будет читать эту книгу две тысячи лет. А ведь, этот никто и правда – никто. Кто он? Этот равнодушный обыватель, потребитель всякого дерьма, ни во что не ставящий тебя. А ты его, в свою очередь. Потому, что на самом деле он настолько одинок в этом прекрасном белом мире, насколько одинок ты. Ведь если существует одинокая человеческая душа, значит, существует и вторая такая. И с одной стороны ты не можешь надышаться этим, еще и еще. Подавай тебе эту вольность, которую ценишь ты с трепетом, но ничего не делаешь с ней, когда получаешь ее. Хочешь смерти. Но, скорее всего, если она придет прямо в эту секунду, то ты будешь не готов к ее нависшему над тобой образу. Вот, почему готовность и желание – противоречащие друг другу вещи. И вот, вдруг из своей комнатушки ты переносишься в иной мир. В твоей жизни появляются пальмы, бассейны, редчайшие виды вкуснейшего вина, ты встречаешь влиятельнейших людей, занимающих руководящие посты в лидирующих европейских странах, становишься частью их общества благодаря красотке, которая оплачивает за тебя все, лишь бы ты, такой особенный, не меркантильный и, что важно, такой одинокий, и этим очаровывающий, был рядом с ней. Будто она чувствует все твои муки, тем самым заглушая свои. Странно, но Стефан не замечал этого в Анне. Возможно, он слепой? Ведь как это назвать тогда? Когда вроде бы понимаешь человека, но и не понимаешь его совсем. Не знаешь его, по сути… Ты допускаешь мысль, что жизнь меняется, пусть даже люди в ней – нет. Свершается в ней нечто такое, что не можешь ты до конца понять. Ну, есть в твоей жизни богатая красавица, которая заботится о тебе, вдохновляет тебя, поддерживая твое творческое начало, еще и секс с тобой ей приносит огромное удовольствие. Ешь, пьешь, трахаешь ее. На что жаловаться? Действительно, как у львов… Как говорил Льюис. А ей даже нравится это. Приносит ей удовольствие. Она улыбается, когда делает тебе приятно. А раз улыбается, значит и ей приятно в этот момент. Разве что, она искусно притворяется. Но, тогда зачем? И какой смысл делать это на протяжении года? Почему? Ведь сейчас уже не так все гладко. Тебя уже порядком знобит и коробит от того напряжения, которое вдруг берется ниоткуда между вами. Ты не понимаешь причину. Она неизвестна. А неизвестность, как ты уже написал в своем романе, пугает. И тебе хочется скрыться, убежать подальше от этого. Вернуться в свою квартирку, забиться в комнатушке, забросить чистый лист бумаги в печатную машинку, почувствовать то удовлетворение, которое приносит тебе этот труд… Довольно рассуждений…
Стефан опустил голову, которая уже достаточно разболелась для того, чтобы избежать очередной ссоры с Анной. Пусть делает, что хочет. Она сама себе испортила свой день рождения, который она, между прочим, не отмечает. Она взрослый человек, и способна сама себе найти занятие.
Стефан так подумал, признав, что ни душевных разговоров, ни секса, ни просмотра кино перед сном у них сегодня не будет. Он никак не оценивал свой поступок, явно не корректный. Но как поступить по-другому, он попросту не знал. Он устал мириться. Поэтому, молча ушел в комнату, в которой он оставался еще в свой самый первый раз, в которой и выдавил из себя одну главу за полгода. Представляя ее ущербной, он поставил на стол печатную машинку, с трепетом проведя по ее боковым бортам своими пальцами, заметив немного пыли. Тяжело выдохнул от представления того, какой сложный момент предстоит ему написать в его книге. Порой, такой момент хочется оттянуть настолько, чтобы он и пропал вовсе из сюжета. Но без него никак. И чем дольше будешь тянуть, тем меньше шансов, что справишься с ним. Просто прогнешься под его тяжестью, и будешь ходить с этой тяжестью внутри…
- Слишком мы с тобой затянули, - сказал Стефан, смотря на печатную машинку, вспоминая тот день, в который сел и напечатал первые слова своего романа.
Семью Лоуэллов вели навстречу с мысом Смерти. Сегодня их ожидала казнь.
Еще вчера все эти люди, что окружили их, переживали о состоянии Джека, выздоровление которого оказалось довольно длительным и болезненным процессом. Думали о Люси, такой сильной женщине, которая недавно вытерпела нападение медведя на ее сына, также чуть не погубившего его, выхаживающего Джека изо дня в день. Думали и о Марке, о его чудесном выздоровлении, о том, каким он будет умным и сильным человеком, очень важным для их общества, судя по его быстрому взрослению и развитому складу ума.
И сейчас, развитый не по годам, как морально, так и физически, Марк сопротивлялся, что было духу. С круглым пятном в центре лба, он, словно с меткой, оказывал впечатление на каждого, кто придавал этому значение. Все еще много кто придавал. Но это было кардинально противоположное значение тому, что было сегодня. Сегодня его пятно назвали меткой Антихриста. И сейчас его вели вместе с его семьей на казнь. И в спины кричали им:
- Предатели! Еретики!
